Потом он сделал вторую партию, и мы занялись багетами, плетенками и круассанами. Наш хлеб – прости господи! – и масло.

У меня было деловое предложение для парнишки.

– Джейсон, а как ты смотришь на то, чтобы стать моим учеником? Думаю, из тебя выйдет отменный пекарь.

Он замер, словно я его оглушила, и заметно побледнел.

– Я… я не знаю, – пробормотал он. – Не знаю, хочу ли заниматься этим всю жизнь. Ведь у меня… у меня еще никогда не было нормальной работы.

– Знаешь, что я скажу? Поработай у меня полгода, и если тебе понравится, мы с тобой вернемся к этому разговору. Ну, что скажешь? – Видно, я взяла слишком резвый темп, и мальчишка запаниковал.

– Ладно, – с облегчением вздохнул он.

Вот вам еще одно подтверждение: рано утром надо только печь. И никаких серьезных разговоров. Вечно я все порчу.

Вторая партия маффинов тоже оказалась на высоте, и Джейсон снова повеселел. В шесть пришел Дэниел – усталый, красивый ангел, которому вверили заботу о человечестве, и оно его до такой степени достало, что того и гляди он попросит у Бога, чтобы Всевышний уничтожил людей и предпринял новую попытку, на этот раз с неандертальцами. Джейсон угостил Дэниела и тот, отведав кекса, сказал:

– Превосходный маффин! Коринна, ты замечательный пекарь.

– Это не я, – возразила я, кивнув на Джейсона. Дэниел похлопал парня по плечу.

– Джейс, а у тебя, оказывается, много скрытых талантов! Ничего вкуснее в жизни не пробовал. А можно мне добавки и еще одну чашечку кофе? Обещаю быть паинькой.

Он сел, и на нем уютно расположилась Мышиная Полиция: Джекилл на коленях, а Хекл – на ботинках. Вид у ангела был весьма умиротворенный. Мой помощник принес кофе с маффином, и Дэниел набросился на еду так, будто не ел неделю. Мы с Джейсоном тактично оставили его в покое и продолжили заниматься хлебом. А ведь я по-прежнему ничегошеньки о нем не знаю! И, похоже, меня это ничуть не волнует. Для себя я уже решила, что Дэниел славный малый. Не знаю, чем он занимался, что до такой степени утомился, но какая мне разница? Нет, я точно больна.

– А что если попробовать испечь маффины с тмином? – спросил Джейсон. – В той книге сказано, что раньше делали сливочные тянучки с тмином.

– А как ты воспроизведешь вкус тянучки? – поинтересовалась я.

– Пока не знаю. Может, расплавить сахар и смешать его с молоком и водой? – предложил он.

– Интересная идея. А еще хорошо приготовить тянучку, разлить тонким слоем и остудить. Вон там – видишь? – кондитерская плита. Мраморная. Потом готовую тянучку можно нарезать и положить по кусочку на каждый маффин. Мне нравится твоя идея. Попробуй сегодня испечь маленькую партию. Я дам тебе деньги на тмин.

– Заметано, – ответил мальчишка.

– Достанешь хлеб из печи, когда прозвенит таймер? А я отведу Дэниела на кушетку. Как бы он не заснул прямо на стуле. Я один раз тут уснула, так потом ноги целый день болели.

Джейсон кивнул. Я освободила Дэниела от кошек, проводила его в гостиную, расположила на кушетке и укрыла норковым покрывалом. Думаю, он впал в сон еще на лестнице, во всяком случае, не думал пробуждаться, когда я снимала с него ботинки.

Из дырки на левом носке торчал большой палец, и я с трудом подавила желание стащить носок и заштопать. Не знаю, чем я больна, но больна серьезно.

Я занялась домашними делами, а сама все время прислушивалась к дыханию Дэниела. Когда я спустилась в пекарню, солнце уже поднялось, хлеб испекся, а Джейсон что-то рассчитывал на клочке бумаги и размышлял вслух, есть ли у нас термометр для сахара.