— А может быть, его просто заставили, — коварно сказала Мередит. — Все знают, что Квинна Девро в приличных домах не принимают.

— О Господи, — сказала Эвелин, позабыв, что обычно не обращала внимания на мнение Мередит.

— Но если вы должны, тогда конечно… — сказала Мередит. — Но я собираюсь обедать у себя в комнате.

— Так… думаю, надо пойти поговорить с Робертом. Так что Мередит обедала в грустном одиночестве. Но все думала о Квинне Девро, который сидел сейчас в комнате внизу, чрезвычайно красивый и высокомерный, тогда как она была пленницей в своей собственной комнате. И Дафну она держала при себе, насмотря на то что девушка была необычно взволнована.

Так она провела вечер и большую часть следующего дня. Но не было никакого способа уклониться от присутствия на балу. Проигнорировать его присутствие за обедом — это было одно, а оставить без внимания главные общественные события года — совсем другое. Она успокаивала себя мыслью, что соберется больше сотни людей, включая Гила, которые послужат буфером между ней и ним, с его раздражающей улыбкой и едкими замечаниями.

Она выбрала желтое платье. Этот цвет делал ее кожу ужасающе бледной и ничуть не подчеркивал прелесть ее глаз и волос, того, что было лучшего в ней. Платье с высоким корсажем было украшено сотнями розеток и бесчисленными оборками, из-за которых она выглядела в два раза толще, чем была. Она велела Дафне завить ее волосы в мелкие спиральные кудряшки, которые свешивались на щеки, скрывая чистый овал лица. Когда волосы были уложены так, как ей хотелось, она отпустила Дафну.

И вот она стояла одна посредине комнаты, боясь спуститься вниз, хотя и знала, что ей надо принимать гостей вместе с Робертом и Эвелин. Но внутри себя она ощущала беспокойство, а руки ее дрожали.

Обычно она мужественно встречала опасность лицом к лицу, а однажды ее чуть не поймали, когда она передавала рабу деньги. И никогда раньше она не чувствовала такого волнения от присутствия мужчины.

С Гилом было уютно, и она его уважала. Но трепет, который охватывал ее тело, как только она думала о Квинне Девро, упорное наступление тех чувств, которые она обычно прятала поглубже, изумляли ее. И пугали, а ведь раньше с ней ничего подобного не происходило.

В глубине души она понимала, что он был очень, очень опасен для нее.

Мередит бросила последний взгляд в зеркало. Она увидела, что на нее в упор смотрит некрасивая, безвкусно одетая женщина. Может, он и не обратит на нее внимания. Сегодня здесь будет много привлекательных молоденьких девушек. Странно, но она почувствовала безысходное отчаяние.

Романтическая дурочка, обругала она себя. Дорога, которую она выбрала много лет назад, отвергала фантазии и личные чувства. Особенно, если это касалось человека, который олицетворял все, что она ненавидела и против чего боролась.

Она гордо выпрямилась, вышла из комнаты и присоединилась к своему брату и невестке.

Когда по лестнице спустился Квинн Девро, зал был уже полон, но ей внезапно показалось, что кроме него никого нет. Ее ноги задрожали, а пальцы вцепились в руку какой-то престарелой дамы, вызвав у той тоненький крик протеста.

Она услышала, как рядом кто-то ахнул, и поняла, что не одна она оказалась под таким сильным впечатлением.

Господи боже мой, он был потрясающе красив. Его мрачная элегантность заставила всех остальных мужчин выглядеть школьниками. Белые пряди вокруг загорелого лица исчезли в густой черноте волос, которые хотелось потрогать. И прежде чем упал занавес, который должен был скрыть его чувства, его ледяные темно-синие глаза оглядели толпу с выражением некоего удовольствия. Его глаза встретились с ее глазами и захватили ее взгляд с силой, против которой было невозможно устоять, и Мередит еще раз почувствовала, как ее тело покорно отвечает на этот взгляд.