Если предположить, что это культовые изображения, то обязательно должна присутствовать фигура Бога. Вообще-то, он никак не мог припомнить языческих божков, распространенных в Карелии во времена иные, далекие и темные. Всегда был самый главный Бог, Укко, как в «Калевале», или Йумала, как ныне. Но так называется, только на родном языке, просто Бог, которому молятся все православные. Все равно, как God, или Godfather по-английски. Кстати, в «Калевале» уже после сотворения мира народ носил нашейные крестики. Как же так, еще до мифического крещения Руси мифическим Владимиром, устроившим у себя в палатах смешное и нелепое торжище религий?

У шумеров Бога не изображали никак, в православии — тоже, может и здесь неведомый камнетес уподобил ему все остальное неоскверненное каменным резцом пространство? Не этот же дядька с руками, как расчески, словно с плаката Изи и Оси, изобразивших «сеятеля». В древности изображение людей с рогами тоже носило божественную суть, но какую-то такую, не первостепенную. В петроглифах подобные образы не встречаются, разве что с большими натяжками. Но это — не в счет.

Шурик почесал затылок и заметил, как в его сторону живо направляется местная смотрительница камней, одна и без оружия. Разговаривать с ней ему совсем не хотелось, и он, отвлекшись на свои думы, абсолютно перестал ее замечать. Будто ее и нет вовсе.

У шумеров на их фресках уже присутствовал крест, как религиозный символ. Еще 4000 лет до нашей эры созвездие Тельца рисовалось рядом с равносторонним крестом со скругленными на концах перекладинами. Значит, раз в Карелии ношение крестика — стародавняя традиция, он может быть где-то здесь. А может отсутствовать по причине отсутствия фрагмента с его изображением. Хотя бы в месте, где ровная поверхность камня нарушается старым затертым водой и снегом следом излома. Кусок скалы, величиной с автомобиль «Хаммер», или, даже «Камаз» где-то затерялся, куда-то подевался.

Шурик, закончив свое фотографирование, пошел к машине, недавно приобретенному Судзуки Гранд Витаре. Уже запуская двигатель, бросил взгляд на камни петроглифов. Там стояла, опустив плечи, совершенно растерянная смотрительница этого музея под открытым небом. «Как это мы ловко разминулись», — подумал Шурик. — «Я про нее и забыл напрочь, а она, стало быть, меня и не заметила. Вот вам и старая добрая отводка глаз».

Он невольно подумал, что при зрительном контакте двух людей должно наличествовать как минимум два условия: первое — чтобы человек понимал, что же он такое видит, и второе — чтобы оппонент тоже, пусть непроизвольно и подсознательно, допускал факт, что кто-то на него смотрит. Всякие там условности, типа прятка в глухом закрытом бункере, масхалат или плохие погодные условия — отсрочка времени, не более. Если допускать мысль, что ты видишь, то и тебя рано или поздно тоже увидят. Скажут «что же ты, подлец, прячешься» и как дадут прикладом по башке!

Шурик вспомнил, как однажды мартовским вечером, он объяснял жене Лене, что НЛО — это, скорее, состояние души. Они ехали по питерской трассе, заехав по пути в город Олонец. Делать там, конечно, было нечего, но перекусить можно, снизив риск отведать собачатины или снабженной ароматизаторами и вкусовыми добавками порченной разморозками-заморозками еды. На трассах в России считается дурным тоном продавать нормальную, добрую пищу.