Ну, ладно, всякое случается, к тому же в Соединенных Штатах. Но когда ему в руки попалась кассета с записью, якобы, спиритического сеанса, на деле оказавшаяся видеоотчетом о тех событиях в Номе, он не на шутку взволновался. Люди, что были под гипнозом, взлетали над своими кроватями и чуть ли не ломались пополам, неестественно широко открывая рты и рыча «Бог есть я», — различались слова. — «Не надо молиться. Обречены. Пусто. Царство мое». Запись прерывалась обширными помехами, будто все остальные жители этого Нома в это самое время собрались поблизости и одновременно запустили бритвенные приборы «Харьков» 72 года выпуска.

Аполлинарий, выслушав взволнованный отчет Шурика, тем же днем вылетел в Канаду, благополучно достиг Аляски и прилетел на маленьком частном самолете в Ном. Как бы он ни искал, как бы он ни исследовал землю, дома, полы и даже кровати, с которых взлетали несчастные жертвы гипноза, следов божественного вмешательства он не обнаружил. Вокруг сновало великое множество ФБРовцев со сложными одухотворенными лицами, но ничего путного. Это не был Божий промысел.

А Шурик уже мчался к карельским камням, обессмерченным выдолбленными рисунками — петроглифами. Рисунки, объявленные, конечно, достоянием человечества, медленно, но верно разрушались стихией и людьми. Жена Лена тем временем приводила в порядок новый дом, купленный невдалеке от нового корпуса университета. Вокруг лес, до оживленной трассы метров восемьсот, студенты торопливо чешут на занятия и с оных. Красота и покой!

Петроглифы были замечательными, все как на картинках в красивых журналах. Гуси, одноногий дядька с копьем, лось, «ЦСКА», «Позор» и так далее. Причем, более современные надписи были сделаны хорошей неотмывающейся белой краской. Чему там был позор — старательно стерто, на остальное, наверно, сил не хватило. Откуда ни возьмись, появился «козелок» с ментами. Те вышли, грозно постучали дубинками по раскрытым ладоням, осмотрели Шурика бессмысленными глазами на предмет отсутствия красящего, режущего и колющего инвентаря, пописали на камни с полустертыми многовековыми лодками и рыбками и уехали, не сказав ни слова. Матом-то они, конечно, что-то произнесли, но это так, между собой, профессиональный жаргон.

Все замечательно в этих петроглифах, чувствовалась рука мастера. Но вот только каким же образом все это высекалось, если в некоторых местах валуны были так повернуты друг к другу, что никакого места для замаха не оставалось вовсе? Вырезалось, что ли? Но зачем? Если все фигурки высекались в удобных для мастера местах, зачем тратить дни, чтобы вытирать камень, запечатлевая на нем вот эту звездочку? Или камни эти были изначально в других местах, а потом перенесены сюда или сдвинуты, к примеру, ледником. Откуда? С загадочной земли Гипербореи? Не могут же эти знаки ничего не значить, раз их так тщательно впечатывали в вечность. Если написать, к примеру, «Петя любит Васю», то вовсе необязательно долбить неделю неподатливый базальт, причем используя другой камень в виде резца. Крошки летят, норовя ужалить прямо в незащищенный очками глаз, спина ноет, ладони в мозолях, а на пальцах — кровоточащие следы неудачных ударов.