В городских канализационных стоках он не лазал, к запретным объектам не выходил, тайных бомбоубежищ не находил. Он специализировался, если так можно назвать это маленькое хобби, на населенных пунктах, в коих жили люди последний раз лет двести, а то и триста назад. Зачастую от них не оставалось никаких материальных свидетельств, только какое-нибудь упоминание в стародавних преданиях. Иван выезжал на объект, разбивал палатку и внимательно осматривал сопутствующую местность, делая замеры высот, обращая внимание на характер растительности и близость водоемов. Его целью было найти доступ, пусть разрушенный, в подземный ход, который просто обязан был быть в изначальных людских поселениях. Этот тайный лаз должен был вести непременно к воде, и никак иначе.

Заниматься поисками в свое удовольствие ему мешало отсутствие денег. Точнее — их заработок. Каждые два месяца приходилось ехать на контракт, «чтобы было не так мучительно больно за бесцельно прожитые годы». Бесцельно — это когда без средств к существованию. У него даже нашелся компаньон — Шура Суслов, совершенно свободный человек, если не считать работу — четырехмесячные контракты, всякие отдыхи с женой в Турциях с Египтами и непрекращающиеся ремонты. Короче, нет-нет, да и находилось время, чтобы с корешем Ванадием поездить по диким и безлюдным местам, где, обильно обрызгавшись репеллентами, можно было спокойно попить водки, половить рыбки, помахать лопатой и потом поползать по обнаруженным пустотам. Шура Суслов любил экзотику.

Самое главное качество, которым они обладали в полной мере — это крайне наплевательское отношение к замкнутым пространствам и способность рационально мыслить в любых ситуациях. Профессиональное приобретение — оба трудились старшими механиками на судах не под российскими флагами.

Иван считался антидиггером, потому что начал увлекаться поиском подземных реликвий и артефактов в совершеннейшем одиночестве. Он не хотел, чтобы местное население, заметившее его появление в лесу, ошибочно причисляло его к «черным следопытам», что было очень чревато. Могли появиться информированные менты, чтобы поискать поживу или просто прибить. Могли возникнуть настоящие бессовестные поисковики оружия и регалий военных времен, те вообще церемониться бы не стали. И Ваня маскировался, как мог. А мог он только с помощью энного количества бутылок водки. Всегда прикидывался пьяным и чудаковатым искателем уединения, если, вдруг, наведывались незваные гости. Конечно, мигрирующие бомжы и бичи, разномастные чурки, присосавшиеся к лесным промыслам, получали от него вполне жесткий отпор, для чего он возил с собой малый охотничий арбалет с полетом болта на сто пятьдесят метров. Словом, Ваньша был готов к неожиданностям, связанным с пресловутым «человеческим фактором».

С Сусловым болтаться было интереснее. Во-первых, всегда можно поговорить, посоветоваться, во-вторых — безопасней.

Забравшись в самый первый раз совместно в олонецкую деревню Сарьмяги, что недалеко от Ладоги, Суслов долго не мог понять, чего они тут забыли среди старых карельских домов с не менее старыми жителями, а также новых коттеджей с бывающими только наездами постояльцами.

— Чего тут искать-то? Озеро — в добрых десяти километрах, все древности времен советской власти, разве что старое кладбище, — недоумевал Шура. — Мы же не гробокопатели!

— Да, здесь, действительно ловит нечего, только недоумение, — ответил Иван, направляя машину своего приятеля, приспособленный к дорожным капризам Nissan-Quashkai, через всю деревенскую пятидесятиметровую главную улицу. — Но ведь не всегда же здесь был такой пейзаж, как нынешний.

— Да, — согласился Суслов. — Вот однажды были мы в гостях у одного приятеля — он купил дом с баней и двухметровыми сорняками не так далеко отсюда, в вепских краях.