— Не бойтесь, парни, я вас не съем, — сказал незнакомец без тени улыбки.

24. Сари-мяги

Иван очень порадовался, когда старательно выбранное за полдня поисков место оказалось верным.

Они проснулись засветло, испили крепкого и вкусного чаю, позавтракали застывшей в заливную рыбу ухой и признались друг другу: никакого похмелья, стало быть — пить с утра не обязательно. Честно говоря, не терпелось начать исследования. Ваня, двигаясь по пологому склону зигзагообразно, объяснял Суслову:

— Понимаешь, Шура, все мои изыскания основаны только на природе вещей и на доверии к нашим предкам. Вот эти заросшие валуны были когда-то границей прибрежной зоны, они и расположены, будто выделяясь из ландшафта. Далее идет метров тридцать полоса подъема воды в разливы. Примерно метров через сто могли уже начинаться оборонительные сооружения: частокол или более серьезные постройки — стена, например. Ничего, конечно, до нашей поры не сохранилось. Но не потому, что не существовало в природе, а потому что сделано было из самого удобного и экологически чистого продукта — из дерева. Как ты помнишь, наверно, наши места назывались викингами «Гардарикой». Страна городов. Заметь — не Москва какая-нибудь или средняя полоса. Север — страна городов. Ты закономерно поинтересуешься: куда же все подевалось? А никуда не подевалось. Все — здесь, — он топнул ногой по земле, вздохнул и погрозил кулаком куда-то в сторону деревни.

— Дерево — не самый долговечный материал, к тому же подвержен гниению, и особенно — огню. Потому его и выбирали древние мастера: легко ремонтировать в случае чего. А чего только на этой земле не было! И долгая подлая Ливонская война, и восстание «севрюков», и опричнина Ивана, понимаешь ли, Грозного, и этнические чистки Петра Великого, построившего свой Петербург на костях ливов. Тут чего хочешь быльем порастет.

Шура только вздыхал в ответ, кручинясь над словами, и поправлял сползающую с плеча огромную сумку с амуницией. Он уже устал болтаться взад-вперед, не видя никакой разницы в пейзаже: везде сосны, везде черничник.

— На гарях лучше всего разрастается крапива, — продолжал рассуждать Иван. — Потом ее вытесняют кусты какой-нибудь непонятной ивы или черемухи. Век их совсем недолог — и вот уже березы колосятся. Но здесь берез не видать. Оно и понятно — сосны не дают света. Они начинают произрастать в наиболее благоприятной и удобренной почве. А откуда она берется? От изначальных горелых мест, то есть — от былых домов и разных построек. Ленточным фундаментом тогда не баловались, предпочитая устанавливать пятистенки на большие камни. Самые толстые стволы должны быть на месте былых домов, а естественные выпуклости почвы — это валуны. Таким образом рассуждая, мы приходим к выводу, что вот эти неровности — и есть границы былой жилой зоны.

Они, наконец, остановились. Суслов попробовал присмотреться к ландшафту: вроде бы действительно, чувствуется некая система в произрастании сосен-великанов. Впрочем, чего же они будут копать в каждом месте, выбранном в качестве потенциальных строений? Погреба искать с зарытыми сокровищами?

— Вот он — наш объект, — между делом известил Иван. — Все как я и предполагал: расположен в непосредственной близости от строений, на достаточном удалении от частокола, да вдобавок на него указал еще наш ночной гость.

— Что же ты, гад, заставил меня полутра бродить по долинам и по взгорьям. Надо было сразу придти сюда, руководствуясь полученными инструкциями.