Ваньша для себя определил степень страха перед неведомым. И была она на уровне брожения по подвалу родного дома в поисках удравшей в самоволку кошки. Темно, гадко, кто-то шуршит по углам, но не страшно. Две главные задачи подавляют игры воображения: первая — не наступить ненароком в какое-нибудь дерьмо, вторая — изловить для последующей экзекуции паршивого котейко.

Так и сейчас, страхи — побоку, самое интересное — впереди.

Действительно, он преодолел обвал, потом пятнадцать шагов, потом еще тридцать, дальше идти уже было некуда. А Суслов терпеливо молчал у входа с веревкой в руках. Со стороны могло показаться, что он так рыбачит на живца, постоянно давая слабину, но потом осторожно выбирая снасть, где наживка — друг Ванька.

— Все, пришел, — прошептал Иван. — Здравствуйте девочки.

— Тупик, или завал? — ответил Суслов.

— Не завал — это точно. Комната пятнадцать квадратов. Буду осматриваться. Скажу по выходу назад.

Шура только пожал плечами, но говорить ничего не стал — вообще, в таком деле за правило молчать.

Иван начал освещать фонарем стены, мерно двигая луч сверху вниз и обратно, при этом медленно поворачиваясь вокруг своей оси по пятнадцать градусов против часовой стрелки. Сначала он обнаружил, что в углу есть еще одна дыра — провал к центру Земли. Должно быть — это просто колодец, откуда добывали воду для укладки в раствор глины, песка и, может быть, еще каких компонентов, собственно камней, что потом составили пол, стены и свод. Иван заглянул вглубь, но ничего не увидал. Почему-то свет фонаря, каким бы он мощным ни был — в первозданной тьме ужасно рассеивается. Как в пару, что ли. Он бросил внутрь подобранный осколок камня, нисколько не беспокоясь, что разбудит какое-нибудь мифическое древнее зло, доселе спящее в глубинах. Слышно было, как камешек ударился о дно, но не булькнул. Оно и понятно — Ладога-то ушла, грунтовые воды отступили, а до питьевой жилы докапываться было не нужно, вот и неглубоко получилось.

Ваньша продолжил свой осмотр и натолкнулся взглядом на кучу какой-то трухи, которая по всей видимости изначально была табуреткой или журнальным столиком. Простите — просто столиком. Его внимание привлекло что-то светлое, даже слегка переливающееся, длиной почти в полметра и шириной — в ладонь, что, вероятно, изначально лежало сверху. Он протянул, было руку, но тут же ее одернул. Черт, да это же волосы! К волосам явно ничего лишнего не крепилось — ни скальпа, ни черепа, ни, тем более, человеческого тела. А то, что это были человеческие волосы — сомнений не было. Даже больше — человек этот был женщиной. Во всяком случае Ивану до сих пор не доводилось встречать блондинов с такой роскошной шевелюрой. Даже в кино. В смысле, не в кинотеатре, а на экране. Это уж точно. А вот женщины — совсем другое дело. Да к тому же национальный колорит, то есть — колор. Он мало знал про свойство волос подвергаться времени: может быть они тоже должны пытаться тленом, может быть — обесцвечиваться, седеть. Но эти выглядели просто волшебно, и Иван решил от греха их не трогать. Да и зачем? В парикмахерскую сдать? Какое жлобство!

А вот то, что лежало рядом, было очень интересно. Маленькое колечко из белого металла. Иван поднял его, посмотрел на свет фонаря, но ничего толкового не разглядел.