Они послали именно его, подумал я. Потому что знал Джика в лицо. В Художественном центре плеснул ему в глаза скипидар.

Не так уж плохо. Умом эта детка не отличается, и Джику не очень трудно будет отвязаться. Побродил по залу, изображая из себя полного идиота. Нет, больше никто не показался мне опасным. Наконец, пошел к машине. Открыл ее, забрался на заднее сиденье, снял сослужившую службу шляпу и, устроившись поудобней, стал ждать возвращения Джика и Сары.

Их не было почти два часа. За эго время окоченел, устал и начал про себя ругаться.

— Прости, — запыхавшись, сказала Сара. Она распахнула дверцу и плюхнулась впереди.

— С этим гаденышем пришлось изрядно попотеть, — объяснил Джик. — Ты в порядке?

— Голодный, холодный и злой.

— Тогда все нормально, — весело сказал он — Понимаешь, прилепился к нам, как гнида. Это малый из Художественного центра.

— Да, видел его.

— Мы доехали до Виктория Роял, хотели сразу выйти через боковой выход, поймать другое такси — не тут-то было. Тогда забежали в бар перехватить чего-нибудь. Он болтался у книжного киоска.

— Сообразил, что лучше не показываться, раз его засекли, — сказала Сара. — Вышли наружу, подозвали такси, отправились в Ноти Найнти. Это, пожалуй, единственное шумное место в Мельбурне, где можно потанцевать, поесть…

— Там яблоку негде упасть, — закивал Джик. — Мне пришлось отстегнуть за столик 10 долларов. Но для нас — замечательно. Кругом темные уголки, освещение в фантастических тонах. Заказали напитки, заплатили, изучили меню, потом пошли танцевать.

— А он стоял в очереди у самых дверей, ждал столик. Мы выбрались через запасной выход — по лестнице к раздевалкам. Там были наши сумки. Спокойно забрали их и ушли.

— Он и не сообразил, что специально от него убежали, — сказал Джик. — Там сегодня просто столпотворение.

— Отлично.

Джик ловко помог мне преобразиться из туриста в стиле «Алис-Спрингс» в любителя бегов в стиле «Кубок Мельбурна». Довез до «Хилтона», оставив машину на стоянке, и мы прошли в главный зал. Будто никуда и не уезжали.

Никто не обратил ни малейшего внимания. Было полно возбужденных людей, предвкушавших завтрашние скачки. Одни, в вечерних туалетах, спускались по лестнице из танцзала, собирались кучками, громко переговаривались; другие — выходили из ресторана, приглашая друг друга опрокинуть еще стаканчик в баре. И все обсуждали свои шансы на выигрыш. Скачки — вот что их интересовало.

Джик взял ключи от наших комнат у дежурной.

— Тодд, — сказала Сара, — мы хотим заказать в номер ужин. Пойдем к нам?

Я кивнул. Поднялись на лифте. Тихо поужинали. Мы падали от усталости.

— Спокойной ночи, — сказал я, поднимаясь, — спасибо за все.

— Завтра будешь благодарить, — сказала Сара.

Прошла ночь. Вот она и прошла.

Утром кое-как побрился одной рукой, очень выборочно помылся. Пришел Джик, чтобы, так он объяснил, помочь мне завязать галстук. В трусах открыл ему дверь и стерпел все комментарии по поводу того, что он увидел.

— Господи всемогущий, есть ли на тебе хоть одно живое место, без синяков и заплат?

— Мог бы приземлиться и физиономией.

Эта мысль его поразила:

— Господи!

— Помоги мне с этими повязками. Хочу их переделать.

— Я к ним даже притрагиваться не собираюсь.