— Тогда пропущу Кубок.

— Да вы с ума сошли!

— Ага! Нельзя ли устроить так, чтобы тут сказали… Мое состояние — «удовлетворительное», «выздоравливаю»… Если кто-то позвонит, поинтересуется. И чтобы ни в коем случае не говорили, что выписался, да?

— Зачем это?

— Просто хочется, чтобы мерзавцы, из-за которых попал сюда, думали — лежу в прострации. Всего несколько дней. Если вам не трудно. Пока не уеду далеко-далеко.

— Второй попытки наверняка не будет.

— Как знать!

— Именно это вас беспокоит?

— Да.

— Хорошо. Пару дней будем так отвечать. А это что такое? — спросил он, указывая на покупки Джика.

— По мнению моего друга, самая удобная одежда.

— Разыгрываете?

— Он художник, — сказал я, словно этим можно было объяснить любые крайности.

Через час врач вернулся, принес подписать какую-то бумажку. Увидев меня, чуть не лопнул от смеха. Я уже натянул на себя все это великолепие и как раз примерял шляпу.

— Неужели собираетесь ехать в таком виде?

— Конечно. На такси.

— Давайте уж я сам вас отвезу, — сказал со вздохом. — Если станет плохо, привезу обратно.

Он вел машину осторожно. Губы у него чуть подергивались.

— Человек, имеющий достаточно смелости, чтобы разгуливать в таком виде, не должен бояться бандитов.

Он остановил машину у самых дверей аэропорта. Смеясь, уехал.

Голос Сары прервал мои воспоминания.

— Тодд…

Она стояла в проходе у моего кресла.

— С тобой все в порядке?

— М-м…

Посмотрела на меня с беспокойством, прошла в сторону туалета. К тому времени, когда возвращалась назад, я уже собрался с силами и остановил ее шлепком.

— Сара… за вами следили в аэропорту. Вероятно будут следить и в Мельбурне. Скажи Джику, чтобы взял такси, засек, кто у него на хвосте, и обязательно ушел от него. Потом надо вернуться на такси в аэропорт — забрать нашу машину, которую взяли напрокат. О'кей?

— А этот… хвост… он в самолете?

— Нет, он звонил по телефону… Из Алис-Спрингса.

— Ладно.

Она пошла к своему месту. Самолет приземлился в Аделаиде, одни люди вышли, другие вошли, и мы опять взлетели. До Мельбурна был еще час пути. Где-то в середине полета Джик отправился туда же, где была Сара.

На обратном пути тоже остановился.

— Вот ключи от машины, — сказал он. — Садись в нее и жди нас. Тебе нельзя появляться в «Хилтоне» в таком виде. Сам не сможешь переодеться.

— Смогу.

— Не спорь. Отвяжусь от хвоста и приеду за тобой. Жди.

И пошел, не оглядываясь. Взял ключи, положил их в карман джинсов, а потом пытался убить время, думая о приятном.

Когда приземлились в Мельбурне, долго после ухода Джика и Сары не выходил из самолета. В деловом центре страны мой наряд привлекал к себе еще больше внимания. Но меня это ни капельки не трогало. Самое лучшее лекарство от смущения — усталость и тревога.

Джик и Сара, у которых — кроме ручной клади — никакого багажа не было, спокойно прошли мимо конвейера с чемоданами. Прямо к веренице такси. В аэропорту толкались прибывавшие на Кубок болельщики, но лишь один человек, это я видел хорошо, пробивал себе дорогу в одном направлении — за Сарой и Джиком.

Молодой, ловкий, он скользил в толпе, как угорь. Около стоянки такси отпихнул в сторону женщину с ребенком, перехватив у нее машину, шедшую за той, в которую сели Сара с Джиком.