– Да, пожалуйста, пусть его доставят к шести… Мне все как обычно. Да, и закажите еще карри, я уверена, что он обожает пряные и острые блюда… – Стефания осеклась на половине фразы, поскольку дверь приемной неожиданно распахнулась. Атмосфера офиса наэлектризовалась.

И вошел тот, кого она ожидала, – Доминик Колберн, олицетворение успешного британского джентльмена. Всякий раз, когда Калли рассматривала его цветное фото в каком-нибудь иллюстрированном журнале, у нее подскакивала температура и потели ступни ног. Вот и теперь, когда она, впервые увидев его воочию, констатировала, что в жизни он смотрится даже лучше, Калли почувствовала, что прилипает к сиденью стула. Очевидно, не случайно в узких деловых кругах он снискал себе прозвище Пантера, этот импозантный брюнет с проницательным взглядом и вкрадчивыми манерами кровожадного ночного хищника. Несомненно, карабкаясь к вершине своего могущества, он с одинаковым хладнокровием уничтожал конкурентов и разбивал сердца своих поклонниц, коих у него было несметное множество.

Гость извинился перед Стефанией за свое непредвиденное опоздание, скользнул равнодушным взглядом по ее секретарше, нервно ерзавшей на стуле, и прошел в комнату для переговоров.

Прошел час. Ужин, доставленный посыльным из ресторана, был поделен на три порции и с аппетитом съеден. Поглощая в одиночестве свою долю яств, Калли представляла, что творится в этот момент за плотно закрытой дверью кабинета Стефании. Воображение рисовало ей самые непристойные положения, в которых совокуплялись две акулы большого бизнеса на столе для совещаний, сплошь перепачканные пряным и острым соусом карри. В том, что им сейчас не только жарко, но и хорошо, она не сомневалась. Что ж, у богачей свои причуды!

Минул еще час. За ним – другой. Калли успела за это время напечатать кучу писем, сделать нужные записи в своем ноутбуке, подаренном ей боссом, и пополнить свежей информацией базу данных в персональном компьютере Стефании.

Иногда она прерывала работу и прислушивалась, надеясь порадовать себя хотя бы стоном своей начальницы. Но из-за плотно закрытой двери кабинета не доносилось ни звука.

– Проклятые магнаты! – ворчала Калли. – Уж если вы заставили меня торчать здесь сверхурочно вот уже который час подряд, дожидаясь, пока вы там вдоволь накувыркаетесь, так будьте любезны вопить во весь голос: «Еще, мой сладкий! Поддай жару! Ах, как мне хорошо!»

Но капризные воротилы большого бизнеса не желали внять ее мольбе, проявляя редкий эгоизм и завидное умение скрывать свои интимные тайны от посторонних. А потому Калли решила, что орать во время оргазма просто не входит в привычки Стефании, а избалованный плотскими удовольствиями англичанин взял себе за правило кончать молча, скривив рот в чувственном оскале, раздувая трепетные ноздри и сверкая своими дьявольскими глазами. Утешившись этим умозаключением, она стала ополаскивать водой фильтр кофеварки. От непомерного количества поглощенного черного кофе у нее разыгралась икота.

В течение следующего томительного часа бесплодных ожиданий она упрекала себя в том, что не купила по пути на работу какой-нибудь эротический романчик, усердно смахивала невидимую пыль с компьютера и точила карандаши. Ушки при этом у нее были на макушке, но из соседнего помещения не доносилось, как и прежде, ни крика, ни писка. В какой-то миг ей стало от всего этого настолько муторно и тошно, так одиноко и тоскливо, что захотелось плюнуть на пол, вскочить и бежать прочь из этого вертепа, не дожидаясь, пока зарвавшиеся эгоисты Стефания и Доминик наконец-то выйдут, раскрасневшиеся после бурного «совещания», из кабинета и остолбенеют, увидев забытую ими секретаршу, все еще сидящую с постной физиономией на своем рабочем месте.

Благоразумие, однако, победило эмоции, и Калли осталась дожидаться начальства. Стефания появилась только в одиннадцать часов, утомленная, но удовлетворенная проделанным.