– Да, но вовсе не потому, что ты предполагаешь, а совершенно по другой причине! Мне вдруг открылось, что успешная карьера вовсе не равнозначна успеху. Куда важнее, как мне это теперь представляется, иметь возможность самой выбрать свой жизненный путь, решать, чего тебе хочется достичь и какими средствами, определять для себя составляющие успеха. – Она ткнула пальцем в лацкан его фрака и добавила: – Пораскинув мозгами, я решила удовлетвориться должностью временной секретарши: по-моему, она даст мне больше возможностей для углубленного исследования как собственных скрытых талантов, так и тех объективных шансов, которые я раньше недооценивала. И поэтому…

Калли осеклась, не решаясь выразить свою смелую мысль до конца. Доминик взял ее за плечи и с мольбой во взгляде воскликнул:

– Калли! Я…

– Нет уж, будь добр теперь ты дослушаешь меня! – Она вздохнула и выпалила: – Я также решила, Доминик, что не готова с тобой расстаться. Потому что между нами возникло нечто большее, чем… чем…

– Безумное взаимное влечение? – подсказал он ей.

– Да, пожалуй.

– Если так, тогда куда же ты собиралась отправиться на такси?

– Я собралась разыскать тебя, Доминик! И подумала, что для поисков лучше всего подойдут эти джинсы и тенниска. – Она нервно хихикнула. – А если честно, то я хотела предстать перед тобой такой, какая я есть, в моей повседневной одежде. Чтобы ты взглянул на меня и понял, что я далеко не сказочная красавица и не великосветская кокотка вроде тех, которые тебя сопровождали на торжественных банкетах и раутах. И вряд ли я отличу нож для масла от вилки для омаров.

– У любой вилки имеются зубцы, – заметил Доминик, глядя на нее с восторгом и умилением.

– Постараюсь это запомнить.

Он дотронулся дрожащим пальцем до ее подбородка и тихо промолвил:

– Я знаю, что ты собой представляешь, Калли Монтгомери. По крайней мере того, что я успел узнать о тебе, вполне достаточно, чтобы мне захотелось изучить тебя досконально. К сожалению, сам я именно такой, каким ты меня видишь. Во всяком случае, я был таким до этого момента. Мне известно все об этикете и правилах высшего общества, я чувствую себя как рыба в воде в любой стране мира. Но поверь мне, что для счастья богатства и роскоши не достаточно, они утрачивают всякий смысл, если их не с кем разделить, если рядом нет человека, которому тебе хочется доставить радость. Я пока еще не представляю точно, как буду жить дальше, но твердо знаю, что хочу, чтобы ты разделила со мной все тяготы, ожидающие меня на жизненном пути.

– По-моему, тяготы и Доминик Колберн – понятия не совместимые, – с улыбкой заметила она, с трудом сдерживая слезы радости, наворачивающиеся у нее на глазах.

– Но никто не гарантирован от ошибок и промахов, – возразил он. – Я набил себе немало шишек и наделал много глупостей. Без твоей помощи мне никак не обойтись. Ты согласна быть моей спутницей, Калли Монтгомери?

Она рассмеялась, обтерла щеки тыльной стороной ладони и поинтересовалась:

– Я должна буду постоянно носить костюм Чудо-Женщины?

Доминик потряс головой, неуклюже обнял ее и шепнул ей на ухо:

– Пожалуй, достаточно будет одних сапог.

Калли залилась счастливым девичьим смехом.

– Позволь мне тебя расцеловать! – воскликнул он, утратив самообладание.

– Давно пора! – сказала она, вешаясь ему на шею. – Честно говоря, я уже устала ждать.

Он страстно, как дикарь, зарычал и прижал ее к себе еще плотнее. Калли удовлетворенно охнула и подставила губы для жаркого поцелуя. Доминик поднатужился и припечатал ее спиной к стене.