Калли накинула на плечи плащ и повторила вопрос:

– Так ты действительно хочешь, чтобы мы…

– Да нет, конечно! – воскликнул Доминик, не дослушав. – Мне просто захотелось увидеть тебя, прокатиться с тобой за город, полюбоваться лошадьми или какими-то другими животными.

– Почему именно лошадьми? – спросила Калли.

– Мне подумалось, что они тебе нравятся. Я бы тоже с удовольствием научился ездить на них верхом. Ты могла бы дать мне урок верховой езды? Мне кажется, что ты первоклассная наездница.

Калли не сдержала радостной улыбки.

– Мы сперва займемся костюмированным сексом или поедем в этих нарядах на прогулку? – спросила она. – Доминик, я снова пошутила, не расстраивайся! Куда только подевалось сегодня твое чувство юмора? Все прекрасно, я готова поехать с тобой за город и даже преподать тебе урок верховой езды. Ведь и ты меня кое-чему обучил…

Доминик Колберн густо покраснел.

– Послушай, Калли, только не думай, что я собирался подшутить над тобой, переодевшись в Джеймса Бонда. Мне просто хотелось сделать тебе приятный подарок, поднять тебе настроение. Я не думал, что мы непременно будем заниматься в этих костюмах сексом, честно говоря, о нем я вообще не думал. Нет, я не правильно выразился, я готов заниматься этим с тобой и в одежде, и без нее сколько угодно. Просто когда я… Черт! Я совершенно запутался, извини!

Калли затащила его в дом, швырнула на пол коробку и чрезвычайно серьезно спросила:

– Ты можешь объяснить мне толком, что привело тебя ко мне?

Доминик судорожно вздохнул и выпалил:

– Я примчался сюда, потому что ты застряла у меня в голове. Я не могу не думать о тебе и не хочу этого. Мне уже не нужна еще одна крупная компания, мне нужна только ты. Я хочу слышать твой смех и твои шуточки, видеть твое лицо, как улыбающееся, так и серьезное. А главное – мне хочется, чтобы тебе самой хотелось быть рядом со мной и в радости, и в горе.

– Доминик, мне не следовало сегодня подтрунивать над тобой! – воскликнула Калли, огорошенная его искренним признанием. – Я должна сказать, что мне хочется того же…

– Пожалуйста, позволь мне закончить! – перебил ее Доминик. – Из меня, конечно, никудышный кавалер, в том смысле что я ни черта не смыслю в романтике, за исключением того, что относится к сношениям в кровати. Однако я готов совершенствоваться, если тебя устраивают мои ограниченные познания в этой области отношений между мужчиной и женщиной. То есть я хочу сказать, что и высокие материи мне вовсе не чужды…

Несмотря на трепет, охвативший ее при этих словах, Калли не преминула саркастически заметить:

– Но в данный момент, как мне кажется, низменные инстинкты пересиливают возвышенные устремления. Не так ли?

На лице Доминика промелькнула масленая улыбка, но тотчас же и погасла. Он посмотрел ей в глаза и воскликнул:

– Я хочу тебя, Калли Монтгомери, и душой, и телом и готов тебе повиноваться!

– И я должна признаться, Доминик Колберн, что тоже хочу тебя! – взволнованно промолвила Калли.

– Если тебя огорчает, что я дал Стефании карт-бланш при подготовке документов для предстоящей сделки, то…

– Нет, этот вопрос меня теперь абсолютно не беспокоит, – перебила она его. – Потому что час назад я уволилась.

– Что? Ты отказалась от такой привлекательной должности из-за того, что произошло между нами? – Он вытаращил глаза.