Плотно затворив за собой дверь, очевидно, чтобы заглушить плеск воды в ванной ее комнаты для отдыха, где Доминик Колберн смывал с себя, как принято, следы вакханалии, она воскликнула:

– Вы еще здесь? Что ж, это даже к лучшему. Я хочу попросить вас еще об одной услуге, милочка!

– Какой же, мисс Уивер? – спросила Калли, все еще находясь во власти своих безудержных фантазий на тему голого англичанина, обильно покрытого мыльной пеной.

– Мне нужно сегодня успеть еще на одну незапланированную деловую встречу… – Она рассеянно огляделась по сторонам.

– Это в двенадцатом-то часу ночи? – вырвалось у Калли. Она прикрыла рот ладошкой, спохватившись, что ляпнула глупость, и поспешила исправить свою оплошность, пролепетав: – Впрочем, это меня не касается. Извините, что я вас перебила, мисс Уивер! Я вся внимание.

– Так вот, милочка, – улыбнувшись, продолжала Стефания, – меня внезапно пригласил на коктейль один мой знакомый мужчина, бизнесмен, только что прилетевший с западного побережья. – Она принялась хватать со стола папки с документами и запихивать их в свою бездонную сумку, приговаривая: – Грешно упускать возможность уговорить его инвестировать в мое предприятие кругленькую сумму. Ведь никогда не знаешь наперед, когда тебе улыбнется удача.

– Это уж как пить дать! – ляпнула Калли. – Но я чем-то вам могу помочь в этой ситуации?

– Сделайте милость, дождитесь, пока Доминик наговорится со своим деловым партнером из Гонконга, и проводите его до моего персонального лифта. А я должна лететь на встречу!

Калли едва не расцеловала свою работодательницу за такое поручение. Остаться наедине с Домиником Колберном в опустевшей конторе – это же настоящий кайф! И пусть он и молчит как рыба, игнорируя все ее ненавязчивые попытки привлечь к себе его внимание, все равно для нее, обыкновенной секретарши, вкалывающей ежедневно до потери пульса, даже быть с ним рядом – истинное наслаждение.

Очевидно, затянувшееся молчание Калли было истолковано ее начальницей превратно, ибо она поспешила ее успокоить:

– Пусть вас не смущает, что вам придется остаться здесь с ним наедине! Его, похоже, заботит лишь одно – как сделать еще один миллион. А к женщинам он абсолютно равнодушен, очевидно, они представляются ему чересчур легкой добычей.

От изумления у Калли отпала нижняя челюсть и полезли из орбит глаза.

Стефания заговорщицки подмигнула ей и шепотом добавила:

– Я сама пыталась его соблазнить, он остался холодным, как айсберг. Возьмите ключи, успокойтесь и проводите его до лифта. – Она протянула ей связку.

Калли похлопала глазами и молча забрала у нее ключи, все еще не свыкнувшись с мыслью, что кто-то из мужчин дерзнул устоять перед женскими прелестями ее босса. Стефания улыбнулась и промолвила, словно бы рассуждая вслух:

– Вряд ли они вам понадобятся, парни из службы охраны здания выключат остальные лифты лишь в полночь, перед тем как разойтись до утра по домам. Уверена, что он устанет молоть языком гораздо раньше. А ведь сказал, что этот звонок займет у него всего минуту! Можно подумать, что речь идет о перепродаже карликового государства! – Она истерически хохотнула и добавила: – Значит, я уже не такая привлекательная, как прежде, раз он так повел себя со мной.

– Но и не лохудра, – пробурчала Калли и, спохватившись, спрятала глаза.

Стефания вздрогнула, не ожидав от своей немой рабыни такой прыти, улыбнулась и с теплотой в голосе произнесла:

– Это точно, я еще хоть куда! Почаще высказывайте вслух свое мнение, Калли, вам это зачтется.