– Я много приобрела, когда пришла в контору, – сказала Катя, – позитивная мотивация. Тогда я не думала о том, чтобы компенсировать какие-то потери. Хотя поначалу, признаюсь, тяжко было. Я же на оперативника сразу шла. А это тебе… хотя о чем я? – она вздохнула, – сам итак все понимаешь. В общем, в учебке было сложно. Очень. И первые задания, когда пришлось убивать… нет, какой все-таки хитрый у нас язык! – я услышал, как Катя заворочалась, устраиваясь поудобнее, – я сказала «пришлось». Это вроде как значит, что обстоятельства так сложились, и мне «пришлось». Но на самом деле все не так. Это был мой сознательный выбор. Плата за уровень.

– То есть для себя ты определилась – я право имею, и все тут, – усмехнулся я.

– Вот только не надо мне достоевщины тут! – ответила она, – в жизни все совсем не так. Достоевский писал, чтобы пощекотать нервы представителям высшего сословия. И это у него хорошо получалось. В реальной жизни все не так. Ты думаешь, я переживала как-то особенно? Да, первый раз было сложно, психологический барьер, давление воспитания, и все такое. У меня еще и мама довольно религиозная была… в общем, всего одно занятие с грамотным психологом – и все. Ни кошмары не мучают, ни проблем с мотивацией нет.

Она замолчала. Должно быть, собиралась с духом – ведь я так и не получил ответ на свой вопрос об организации. А, может, она намеренно завела разговор в эту скользкую степь, чтобы не углубляться слишком в те вещи, которые действительно важны.

– Кать, – сказал я, собравшись с духом.

– Да? – ответила она.

– Мне не очень понравилось то, что ты мне рассказала. Я не уверен, что смогу, как ты. Да что там, я совсем не уверен, что хочу, как ты.

– Ох, Гриша, Гриша, – вздохнула Катя, – тебе ведь никто и не предлагает становиться оперативником.

– Ты же понимаешь, что я могу выйти из игры в любой момент? Если решу, что пора? – спросил я.

– Понимаю, – сказала она, – и сразу говорю – всеми силами попытаюсь тебя остановить.

Я напружинился, оценивая угрозу. Интересно, видит ли она меня сейчас? Вполне возможно – какие-нибудь хитрые линзы… я осторожно, стараясь не производить никакого шума, полез за пазуху, и достал тюрвинг. Прикрыл его курткой так, чтобы заряды не светились, и прицелился туда, откуда доносился Катин голос.

– Нет, Гриша, ты не сделаешь этого, – спокойно сказала Катя, – и да, ты прав, я вижу в темноте. Мог бы просто спросить.

– Я уже попросил тебя рассказать об организации, – сказал я, убирая тюрвинг обратно в кобуру, – а ты мне только зубы заговариваешь.

– Я специально начала рассказ с самой неприглядной нашей стороны, – сказала Катя, – мне очень важно было посмотреть, как ты отреагируешь.

– На будущее – я не люблю, когда со мной играют.

– Со всеми нами играют, – ответила Катя, – в этом суть жизни. И чем больше у тебя власти, тем отчетливее понимаешь это. И знаешь, что?

– Что? – автоматически сказал я.

– Возможно, это не так уж плохо, – я почувствовал, что Катя улыбается, – тот, первый, которого я убила, – продолжала она, – он пытался поставить на поток в даркнете стафф с детской порнографией. И не только порнографией, он планировал кое-что похуже. К счастью, я успела вовремя, и одним движением руки спасла больше двадцати детских жизней. Это не считая тех ребятишек, которые были в руках его последователей, информацию о которых мы передали через интерпол. Их спасли. Всех.

Странно – я понимал, что она играет со мной. Сначала показала одну сторону своей жизни, потом – дала цельную картину.