– И это была одна из самых невинных моих целей, – продолжала Катя, – остальные были куда хуже.

– Ясно, – сказал я сухо.

– Понял, да, для чего я это все рассказала?

– От частного к общему, – ответил я.

– Верно. От частного к общему. Я тоже сначала сомневалась в тех целях, которые контора декларировала. Но потом, раз за разом, задание за заданием, я убеждалась – в их словах не было ни грамма фальши. И это лучшая гарантия моей лояльности. А в будущем – и твоей тоже.

– Посмотрим, – заметил я, – так что там насчет целей? Так понимаю, мы подошли к самому главному?

– Верно, Гриша, – я опять почувствовал ее улыбку, – ты не перестаешь меня радовать. Самая глобальная цель у нас одна: выжить.

Я ухмыльнулся, забыв на секунду о том, что Катя меня видит.

– Нас, людей, уже семь с половиной ярдов. Это очень, очень много. Биосфера трещит по швам, все встроенные механизмы, ограничивающие рост популяции, активированы. Отсюда и эпидемии, и нарастающая агрессия в обществе: поляризация мнений, насильственное разделение на два лагеря – и не так важно, по какому признаку. Только за последние десять лет мы три раза предотвращали ядерный апокалипсис. Первый раз – в две тысячи восьмом, когда США уверились в неотразимых качествах своей ПРО. Потом – в четырнадцатом, и еще раз – в прошлом году, едва успели остановить Китай. У них была уязвимость в системе управления ядерным оружием. И псих добрался до высокого поста…

Я молчал, переваривая информацию. Нет, у меня не было никаких сомнений, что Катя говорит правду. Я это чувствовал. Но мне, наверно, впервые в жизни стало по-настоящему страшно.

– Как думаешь, как долго у вас это будет получаться? – спросил я, чувствуя, как непривычно скрипуче звучит мой голос, – как долго вы сможете затыкать все дыры?

– Умница, Гриша, – в этот раз улыбку я не ощутил, но почувствовал кое-что другое. Непривычную нежность в ее голосе, – отличный вопрос. Нет, долго мы так не сможем. Даже у нас ресурсы ограничены. А с национальными правительствами и другими игроками договориться не удается. Каждый уповает на «авось». Думаю, еще год-два мы продержимся. Едва ли больше.

– И какой же план? – спросил я.

– План? – Катя сделала вид, что не поняла.

– Как вы собираетесь обеспечить выживание?

– Есть только один шанс остановить деградацию системы, – ответила Катя, – нужно направить экспансию во вне. В космос. Но для этого есть непреодолимые препятствия.

– Что за… – я хотел спросить «что за препятствия», но в этот момент раздался звук тяжелого удара; металлическая стена резервуара загудела. От неожиданности я прикусил язык. Катя едва успела включить фонарик, как последовал второй удар, еще сильнее первого. Со стороны двери посыпалась ржавчина.

12

– В лодку, быстро, – скомандовала Катя, – рюкзаки захвати.

Я немедленно выполнил ее распоряжение. В лодке вибрация ощущалась не очень сильно, хотя волны поднялись так высоко, что грозили вот-вот начать перехлестывать через бортик.

– Ложись на дно. Закрой все светлые части тела курткой. Что бы ни случилось, не высовывайся. Снаружи начинается закат – может, и прорвемся…

Я послушно лег на пахнущее резиной дно, и натянул на голову капюшон. Через секунду почувствовал легкую вибрацию от включенного электромотора, мы двинулись вперед. Раздался еще один мощный удар.