– Вот как, – сказала она немного растерянно, – ну да ладно. Это не замкнутое пространство. Вот увидишь, пошли! – она сделала приглашающий жест рукой.

Мы оказались в каком-то узком коридоре с серыми каменными стенами. Вниз уходили ступени, сделанные из такого же камня. Катя уверенно пошла по этим ступеням.

– Куда это мы перенеслись? – спросил я, – этот круг – он что-то вроде портала между измерениями, да?

Катя рассмеялась.

– Извини, – сказала она, успокаиваясь, – но ты пересмотрел кинофантастики. Или в игры переиграл. Игры с пространством – это технологии высшего порядка. И они не могут пережить сотни миллионов лет на автоматическом обслуживании. Нет, тут более надежная и простая система, построенная всего-то на оптической иллюзии.

– Ясно, – кивнул я, хотя на самом деле ясно совершенно не было, – так куда мы все-таки идем?

– Скоро увидишь, – Катя повернулась ко мне, и заговорщически подмигнула.

Спуск был довольно глубоким – мы шли больше часа. Узкий тоннель с лестницей привел нас внутрь такого же каменного помещения цилиндрического сечения, напоминающего платформу метро глубокого залегания, только поменьше. Слева от нас, у самой стены стояло нечто, что я поначалу принял за обтекаемую голову какого-то жука – потому что поверхность этого предмета была сделана из материала, дающего разноцветные желто-зелено-синие блики, как хитин. Оно было ростом с человека, и походило на лежащий на боку гигантский снаряд, покрытый странными обтекаемыми выступами, немного похожими на крупную морскую гальку.

Катя уверенно направилась к этому предмету. Я, пожав плечами, последовал за ней.

– Встань здесь, – она указала на небольшую площадку, расположенную справа от «головы» предмета.

Я послушно занял указанное место. В этот момент часть борта объекта исчезла, открывая проход в просторный салон. В том, что это был именно салон не могло быть никаких сомнений – внутри были широкие, мягкие на вид кресла с высокими спинками, разделенные обтекаемыми белыми столиками. Там было даже что-то вроде иллюминаторов. Они засветились изнутри, и на них появилось черно-белое изображение, похожее на рентгеновское. На изображении было нагромождение линий, полостей, каких-то валунов. Внизу, под всем этим, находилось что-то вроде более-менее однородной плиты.

– Нравится? – улыбнулась Катя, – давай же, заходи! – она легонько толкнула меня в спину.

С облегчением опустив рюкзак на шершавый пол капсулы, я с наслаждением вытянулся в кресле. Проход внутрь исчез так же, как и появился – бесшумно и быстро. Я оглядел внутренности аппарата. Приглушенный желтоватый свет шел от потолка. Впереди салона было два круглых иллюминатора, силуэты которых снаружи я принял за глаза насекомого. Сейчас они были совершенно темными. Материал кресел напоминал дорогой мягкий пластик.

Обычно каждый вид транспорта имеет свой запах. Современные поезда пахнут железом, пластиком, новой обивкой и санитайзерами. Самолеты – стерильной сухостью, озоном и приятной химией, которой чистят салоны между рейсами, совсем чуть-чуть – авиационным керосином. А тут пахло едва уловимой затхлостью. Такой запах бывает в автомобилях, которые несколько лет простояли в гараже без движения.

Пока я оглядывался, капсула пришла в движение. Я почувствовал легкий толчок, черно-белый пейзаж за иллюминатором поплыл справа налево.

– Ну все, – сказал я, завороженно глядя на мелькающие тени, – давай рассказывай уже: что это за штуковина, почему ты уверенна в ее безопасности, и главное – куда и зачем мы направляемся?

– Хорошо, – кивнула Катя, – отчего ж не рассказать? Мы внутри аварийной капсулы транспортной системы инопланетной цивилизации, которая пыталась колонизировать наш мир около двухсот пятидесяти миллионов лет назад.