Удивительно, но такие размышления на тему кто кого хитрее очень помогали мне уснуть. Особенно в первые дни, когда вокруг было очень много нового. Вот и теперь, подумав о космосе и судьбах мира, я провалился в крепкий и здоровый сон. А когда проснулся, меня ждал сюрприз. Катя сидела на стуле возле моей кровати, и с улыбкой смотрела мне в глаза. Я смущенно перевернулся на бок, гадая – давно ли она здесь? И сильно ли было заметно то, что обычно происходит по утрам у здоровых молодых парней?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

3

– Привет, Гриша! – сказала она веселым голосом, – рада тебя видеть!

– Тебе было бы приятно, если бы я зашел к тебе в раздевалку или в душ без спроса? – сказал я вместо приветствия.

– Не знаю, – улыбнулась Катя, – может быть.

– Да что с тобой такое? – я, в конце концов, перестал смущаться, откинул одеяло, и сел на кровати, – на будущее: я требую, чтобы ты хотя бы стучалась, когда заходишь ко мне в комнату.

– Извини, – она сыграла смущение, – я думала, ты обрадуешься.

– Куда ты исчезла? – продолжал я, размышляя, стоит ли вставать, и идти в санузел, как ни в чем не бывало? Утренний вопрос был все еще актуален, но, наверно, она и рассчитывала на мое смущение. Забавляется. А я не хотел доставлять ей такое удовольствие, – месяц никакой связи. Месяц! Я уж подумывал, не сбежать ли мне нафиг.

Решив, что стыдно не тогда, когда видно, а когда показать нечего, я уверенно встал с кровати, и направился в санузел, захватив по дороге чистое полотенце из шкафа.

– Это маленький мир, – спокойно ответила Катя, не вставая со стула, – и у меня были дела.

– А сейчас, значит, дела закончились? – спросил я, готовясь включить душ.

– Сейчас появилось важное дело тут.

– Да ты что… – тихо произнес я, и встал под тугие теплые струи.

Душ всегда действовал на меня умиротворяюще. Когда я вышел через десять минут, одетый в казенный белый халат, Катя все еще сидела на стуле.

– И что же за дело появилось у тебя тут? – спросил я, вздохнув.

– Сегодня ты первый раз пойдешь на центрифугу. Помнишь? – сказала она.

– Помню, – кивнул я, – и что такого? Когда меня после той прививки вырубило, ты так и не появилась! А я, между прочим, ждал – кто мне в больничку передачу принесет!

– У тебя специальная диета была на сутки, – Катя пожала плечами, – какой смысл в передачке, если ее все равно нельзя есть?

– Внимание, – ответил я, – просто, чтобы показать простое человеческое внимание.

– Ну вот, я здесь, как видишь, – она развела руками, – в нужный момент. Чтобы показать свое внимание.

– Ладно, – кивнул я, – проехали. Так в чем на самом деле дело?

– Я же сказала, – ответила Катя, – у тебя сегодня центрифуга. Я подумала, что должна быть рядом. И давай одевайся уже, а то итак опаздываем.

Я открыл дверцу шкафа, и, скинув халат, начал одеваться. От первоначального смущения не осталось и следа.

– Послушай, – сказал я, натягивая рабочий комбинезон, – давно хотел спросить. Каждый раз почему-то забывал.

– Слушаю тебя, Гриша, – ответила Катя, вздохнув.