Он снова обнял ее, так, словно хотел удержать, чтобы она не смогла взять свои слова обратно.

— Господи… неужели это правда… — Он начал благоговейно целовать ее волосы, лоб, глаза, щеки и, наконец, губы. — Я самый счастливый человек на земле.

Сирина тихонько засмеялась.

— Тогда, в Вене, ты мне не поверил, правда? Когда я сказала, что люблю тебя.

— Я не знал, что думать. Все произошло так неожиданно и внезапно… после стольких лет. И мы оба были…

— …охвачены страстью.

— Да. Именно так. Поэтому я не знал, чему верить. Я вообще ничего не знал.

Он смотрел ей в глаза. Сирина подумала, что он сейчас напоминает счастливого щенка, покорного, обожающего, готового отдать свою любовь без всяких условий.

— Ну а теперь знаешь?

— Да! — Глаза его сияли. — Я верю, что ты меня любишь. И знаю, что я тебя люблю.

Он снова привлек ее к себе. Начал покрывать поцелуями. Сирина отвечала с той же страстью. Они снова наслаждались друг другом и не могли насытиться. В том же ритмическом танце страсти, только на этот раз не таком поспешном.

Солнце начало спускаться к горизонту. Свет в спальне изменился. Миша лежал на спине, голова Сирины покоилась у него на плече. Некоторое время они молчали, погруженные каждый в свои мысли и в то же время остро чувствуя друг друга.

— О чем ты думаешь? — спросил он, гладя ее волосы.

— О том, как я счастлива. Какая я… живая.

Он поцеловал ее в лоб.

— Ты отняла у меня мои слова. Это лучший день в моей жизни.

— Ив моей. Я не хочу, чтобы это кончилось. Может, останешься пообедать? Я позвоню, чтобы принесли сюда.

— Пообедать?! — Он резко поднялся, сел на постели. — А который час?

— Минутку. — Она протянула руку, взяла с ночного столика часы. — Около пяти.

— О Господи! — простонал Миша. — О Господи!

— Что такое, Майкл?

Он ударил кулаками по подушке.

— Я пропустил день рождения собственного сына.

Глава 31

Вера нервно расхаживала по комнате, скрестив руки на груди. Она приехала прямо с рабочего совещания, в голубом костюме от Шанель, великолепно оттенявшем ее глаза, в черной шелковой блузке под цвет отделки на жакете, в черных туфлях с высокими каблуками от Маноло Бланкка. На шее жемчужное ожерелье, жемчужные сережки в ушах. На одном запястье браслет из массивных золотых колец, на другом — золотые часы. Соня, сидя на диване, наблюдала за невесткой. На лице Веры застыло выражение привычной муки. Она, по-видимому, каждый день просыпается с этим чувством… Бедная девочка живет как в аду.

Соня откашлялась:

— Ты это точно знаешь? Может быть, тут что-то другое?

Вера резко остановилась. Внимательно взглянула на свекровь. В свои семьдесят лет Соня держалась все так же прямо и величественно. Все еще привлекательная женщина, сильная, волевая, уверенная в себе и мудрая.

— Я это точно знаю. У меня нет ни единого доказательства, но я абсолютно уверена. Все признаки указывают на это. — Она так и не произнесла слова «другая женщина». — Мне очень неприятно говорить вам об этом. Я чувствую себя виноватой. То есть… я хочу сказать… Миша — ваш сын… Но… вы мой лучший друг. Вы всегда были мне как мать.

Соня поднялась на ноги. Подошла к Вере.

— Моя дорогая девочка, никогда не бойся говорить со мной о том, что тебя беспокоит.