— Но ведь всем нравятся твои снимки. Иначе почему бы с тобой заключили такой грандиозный контракт?

— Знаю. Но я больше не хочу угождать этим людям. Меня интересуют другие.

— Критики?

— Да, наверное. Я хочу заняться серьезной фотографией. Такой, какую выставляют в галереях, о которой пишут в газетах.

— Но ведь твои работы тоже выставлялись.

— Ну да. В Институте моды. Я говорю совсем о другом, Майкл. Я хочу делать серьезные снимки, которые будут покупать музеи и коллекционеры. Как картины вот этого Вериного парня. Я хочу двигаться в этом направлении. Ты меня понимаешь?

— Ты хочешь переключиться с коммерческой фотографии на художественную.

— Верно. И мне предстоит борьба с Корал. Я собираюсь начать делать серию снимков.

— Это будет нелегко. И критики на тебя набросятся за то, что ты столько лет успешно занималась коммерческой фотографией.

— Знаю. Придется пойти на риск.

— У тебя уже есть что-то определенное на примете?

— Пока нет. Но я много думала об этом.

— И что же ты надумала?

— Может быть, в следующем месяце, когда я буду на Дальнем Востоке, на очередных съемках показа мод, — она сделала легкую гримаску, — заверну куда-нибудь, например, во Вьетнам или Камбоджу. Посмотрю, что там можно снять. Хочу посмотреть, что, например, представляет собой Ханой. Поля сражений. Полпотовские тюрьмы. Теперь к таким местам есть доступ. Это интересно. И на этом я могу заработать уважение как фотограф.

— Тебе постоянно придется быть в движении. И такие сюжеты нельзя назвать веселыми.

— Я знаю. Об этом я тоже думала. Я могу перенести… печальные сюжеты. А ты… если ты в самом деле меня любишь, ты должен это принять. Я действительно могу отсутствовать долгое время.

Сирина испытующе смотрела на него.

Миша тяжело вздохнул. Он-то уже рисовал себе совсем другие картины. Мечтал о том, что она откажется от части коммерческих заказов, чтобы проводить больше времени с ним.

— Этого я не ожидал.

Он старался говорить ровным тоном.

— Знаю. Но я собираюсь двигаться именно в этом направлении, поэтому должна была тебе сказать.

— А как же насчет того, чтобы создать семью? Как насчет детей, о которых ты говорила?

— Я тебя умоляю, Майкл! — Она нахмурилась. Хлопнула рукой по кровати. — У нас будет достаточно времени и для этого.

Дежа-вю, подумалось ему. Все это уже было. Все — как пять лет назад.

— Майкл! Не сердись, пожалуйста. Для меня это очень важно. Он обернулся к ней. Она как потерянный, испуганный ребенок. Такая неуверенная, такая ранимая! Он обнял ее.

— Я не сержусь.

— Слава Богу.

Она прильнула к нему. Провела рукой по груди. Потом расстегнула на нем халат, просунула руку между бедер. Он среагировал моментально. Забыл обо всем, кроме всепоглощающего желания.

— Как я могу сердиться на тебя?!

Глава 34

Свечи. Множество свечей из пчелиного воска. По всей квартире расставлены канделябры, размещены продуманно, тщательно, наполняя все комнаты старомодно-изысканным светом, создающим атмосферу загадочности, романтичности. Меняющийся, словно в причудливом танце, свет от колеблющихся фитилей падает на старинное серебро, российский хрусталь и китайский фарфор. И цветы. Масса цветов. Английские розы всех сортов и оттенков в серебряных чашах, расставленных по всему огромному обеденному столу. Небольшие букеты так же продуманно, как и свечи, размещены по всей комнате, наполняя воздух сладким и возбуждающим ароматом.