— Ох, простите! Вера Буним, мой друг.

Вера изящным жестом протянула руку, любезно улыбнулась.

— Как поживаете, мистер Дурасов?

Он еще на несколько мгновений задержал на ней взгляд.

— Счастлив познакомиться.

— А это моя мама, — поспешно вставил Миша. — Софья Левина.

Дурасов снова протянул руку. Соня ответила мимолетным пожатием, коротко кивнула и демонстративно отвела взгляд, явно не испытывая желания вступать в разговор с Юрием Дурасовым.

Тот снова перевел глаза на Мишу:

— Надеюсь, вам понравился ужин и шампанское. Для нас большая честь видеть вас у себя в клубе.

— Взаимно. Спасибо за шампанское.

Дурасов еще раз похлопал его по плечу. Двинулся к Манни и Саше. Те вскочили, представили его Дмитрию. Вера внимательно наблюдала за ними.

— Кажется, Манни и Саша хорошо его знают.

— Похоже на то.

Впервые за сегодняшний вечер Миша испытывал тревожное чувство. От одного вида этого Юрия Дурасова, при всем его дорогом антураже и дружелюбных манерах, у него мурашки пробежали по телу. Под этой дорогостоящей одеждой и светскими манерами угадывался зверь, жестокий и беспощадный.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросила Вера. Он не успел ответить. Манни и Юрий Дурасов подошли к нему. Саша остался сидеть на месте. Ему было явно не по себе.

— Миша, — позвал Манни со своей обычной напускной веселостью, — Юрий спрашивает, не окажешь ли ты честь его клубу, не сыграешь ли для них?

Миша удивленно взглянул на него. Манни ведь знает, что он терпеть не может такие вещи. Он не раз повторял, что музыка — это его работа, за которую он получает деньги. Однако, уловив выражение лица Манни, он решил, что не может подвести друга. Ему, конечно, нет дела ни до этого Юрия Дурасова, ни до его клуба, но Манни, похоже, почему-то очень важно, чтобы он сыграл здесь.

— Ну хорошо. Сыграю… что-нибудь. — Он сам уловил раздражение в собственном голосе. Сделал над собой усилие. — Почему бы и нет?

Манни вздохнул с явным облегчением:

— Здорово! Вы слышите, Юрий? Он согласился играть.

— Это большая честь. Поистине огромная честь. Пойдемте со мной.

Он указал в сторону небольшой сцены. Миша последовал за ним. Дурасов подошел к одному из балалаечников, о чем-то тихо переговорил с ним. Музыка смолкла. Дурасов поднялся на сцену, подвел Мишу к пианино. Повернулся к микрофону. В зале все затихли.

— Леди и джентльмены! Сегодня в нашем клубе присутствует великий пианист из России Михаил Левин.

Публика разразилась бурными аплодисментами. Кое-где раздался свист. Интересно, подумал Миша, хоть один из этих людей когда-нибудь его слышал?

Дурасов обернулся к нему, поклонился. Миша заиграл всеми легко узнаваемую «Лунную сонату» Бетховена. Эта вещь хотя и не русская, но должна понравиться здешней публике своим отчаянием невостребованной любви и своей узнаваемостью.

Через несколько минут, понимая, что эта аудитория долго слушать такую музыку вряд ли захочет — не для того они сюда пришли, Миша сымпровизировал концовку, встал, поклонился. Публика разразилась оглушительными аплодисментами, свистом, громкими криками. Немалое количество выпитого спиртного наверняка способствовало энтузиазму слушателей.

Дурасов пришел на помощь, взял его за руку, вывел со сцены и проводил обратно на место. Миша сел за столик. С натянутой улыбкой обернулся к Вере.

— Очень великодушно с твоей стороны, — произнесла она.