Хит раздраженно взглянул на нее. Откуда она знает, что Порции вообще суждено прийти в себя? Люди то и дело гибнут от лихорадки и жара. Ее большие голубые глаза, ее молочно-белая кожа, ее хрупкость… Не было ощущения, что она обладает таким уж крепким здоровьем.

Хит остановился посреди коридора и резко повернулся к бабушке лицом.

– Если кому-то и следует перед ней извиниться, то тебе. Это ты побудила ее пересечь полстраны в такой холод. И все напрасно. Ты знаешь мою позицию. Я не женюсь. Никогда. Прими это как факт и смирись.

И, не дав ей ответить, он развернулся и стремительно пошел прочь. Вот уже несколько лет, как она постоянно докучала ему, подкидывая одну невесту за другой – все из приличных семей в округе. Она очень надеялась на то, что хоть в одну из них он влюбится и женится на ней. Хит терпел. Но на этот раз леди Мортон зашла слишком далеко.

Он не станет пешкой в руках своей бабки. И то, что его неодолимо влекло к этой девушке и она дольше остальных занимала его мысли, не имело значения.

На нем лежит ответственность. И груз этой ответственности сильно перевешивает желания бабушки. И его собственные желания тоже.

Глава 6

Порция открыла глаза и заморгала от света. Она раскинула руки и потянулась, наслаждаясь роскошной прохладой шелковистых простынь. Над головой у нее раскинулся балдахин из дамасского шелка цвета спелой сливы. И, глядя на этот балдахин, Порция принялась размышлять, приводить в порядок отрывочные мысли. Она медленно поднялась, окинув глазами мягко освещенную просторную спальню.

– Что вы делаете? А ну ложитесь. – Нетти надавила ей на плечи, укладывая на мягкую постель.

– Что случилось?

– Вы в обморок упали.

– Я никогда не падаю в обморок, – сказала Порция и уже приготовилась поспорить со служанкой, как вдруг вспомнила. Да, она, видимо, действительно потеряла сознание, потому что последнее, что она помнила, было сильное головокружение.

Лицо Хита всплыло у нее перед глазами, и это лицо было словно из ее фантазий, из мечты. Потрясающе красивое. Темно-серые яркие глаза могли казаться то черными, то синими. Волосы темные и длинные. Достаточно длинные, чтобы в них можно было погрузить пальцы.

Довольно, сказала себе Порция. Пусть себе остается в снах – там ему самое место. Надо просто внушить себе, что он – существо из иного мира, к реальности отношения не имеющее, и тогда воспоминания о нем покроются патиной, превратятся в фантазию – фантазию о демонического вида красавце незнакомце, что мчался на огромном коне ей навстречу; о бесшабашном и дьявольски ловком метателе ножей, покорителе вершин, не боящемся ни холода, ни ветра, ни предательского льда. Фантазию о том, кто шептал ей на ухо жаркие слова, от которых кружилась голова.

Все бы хорошо, если бы сладкий сон не превратился в кошмар.

Безымянный спаситель ее оказался не кем иным, как тем самым графом, за которого ее мечтала выдать бабушка. Порция покачала головой, пытаясь прогнать неуместное и глупое чувство, словно ее предали.

Она была готова рассмеяться – отпугнуть его не составит проблемы. Он сам мечтает, чтобы она поскорее убралась отсюда.

Порция снова села, подоткнув под себя толстое шерстяное одеяло. Щеки зарделись от стыда, когда ей дословно припомнилось все, что он говорил.

– Нетти, подай мою одежду.

– Нет. Доктор сказал…

– Здесь был врач?

– Да, и он сказал, что вы должны оставаться в постели, пока не поправитесь.

Порция решительно мотнула головой. Перед глазами стояло лицо Хита, перекошенное от презрения и гнева. Ни минуты она не останется под его крышей.

– Сейчас я чувствую себя лучше. Пора уезжать. – Нетти открыла было рот, но Порция махнула рукой, приказывая служанке молчать.