Она улыбнулась. Сознание того, что она обладала такой властью над ним, вызывало в ней радостный трепет. Она видела, как сильно он ее хочет, но он не давал воли своему желанию, пока она не произнесет заветного слова. И несмотря на адское проклятие, что, как черная туча, висело над ним всю его жизнь, определяло все его поступки, перед ней он оказался бессилен. Он не мог сопротивляться той силе, что влекла его к ней. Эта тяга была сильнее проклятия, сильнее его самого, если ради нее, Порции, он пренебрег всеми своими принципами, всеми годами выработанными устоями. Все ради нее. Сердце ее переполняло счастье.

Выгнувшись ему навстречу, она приглашающе потерлась нагой грудью о его грудь.

Ладони его легли на ее бедра, и, хрипло дыша, он медленно начал входить в нее – постепенно, дюйм за дюймом.

Взгляд его, бездонный, как ночное море, гипнотизировал ее, завораживал. Казалось, он заглядывает ей в самую душу.

– Хит! – воскликнула она, впиваясь ногтями в его плечи, притягивая его к себе, отчаянно желая большего, не зная, чего она хочет на самом деле, но чувствуя, что это что-то присутствует где-то здесь, где-то рядом, неуловимое и ускользающее. – Пожалуйста.

– Я боюсь причинить тебе боль…

– Хит, – простонала она, инстинктивно раскрываясь и поднимая бедра, чтобы глубже принять его.

Он сдавленно крикнул.

– Порция, – пробормотал он, обдавая горячим дыханием ее горло. – Ты не знаешь…

Порция мотнула головой из стороны в сторону. Там, внизу, у нее все горело, она не могла терпеть, она хотела его всего.

Она отпустила его плечи и провела ладонями по его спине вниз, сжала ягодицы обеими руками, привлекая к себе. Она не принадлежала себе – она вся была во власти инстинкта.

Крики их смешались, заставив вибрировать воздух: его – ликующий, ее – крик боли и наслаждения. Теперь, когда барьер был преодолен, она испытала невероятное ощущение единения.

Он крепко прижимался к ней всем телом, и эта тяжесть одновременно и возбуждала, и дарила комфорт.

– Порция? – с судорожным вздохом прошептал он ей на ухо. Он обнял ее нежно, словно она была каким-то хрупким таинственным существом, способным исчезнуть в любой миг.

Она не ответила – не могла. Была способна лишь двигаться, извиваться под ним. Вращая бедрами, она сжала внутренние мышцы. Она крепко держала его в себе, и тело ее молило о большем, молило потушить тот невероятный пожар, что он разжег в ней.

– О Господи, – простонал он и начал движение: сначала вышел из нее почти целиком, а потом толчком вошел в нее. Наслаждение, не сравнимое по своей остроте ни с чем, что она испытывала раньше, охватило ее, когда он повторил это действие, затем снова и снова. Он раз за разом вколачивал в нее себя, крепко удерживая за бедра, не давая увернуться от его любовного натиска, накачивая ее наслаждением, пока оно не переполнило ее и не хлынуло через край.

Он сделал еще несколько неистовых толчков, и звук, рожденный яростным контактом их тел, эти влажные шлепки, возбуждал ее на самом глубинном, животном уровне. Коротко вскрикнув, он вышел из нее, оставив после себя странную пустоту.

Длинные темные волосы его упали ему на глаза, но ей так хотелось увидеть их выражение. Ей так хотелось прочесть в них правду – то, что он на самом деле чувствовал, понять, как у него хватило прозорливости выйти из нее в самый разгар страсти.

Внезапно он поднял взгляд, убрал с лица волосы. Его взгляд пригвоздил ее к месту. И там, в глубине его глаз, она увидел то, что никогда не даст им быть вместе. Довлело ли над ним проклятие рода или что-то иное, но она вдруг почувствовала, что он никогда не позволит ей овладеть его сердцем.