Ночной эльф проклял свою глупость. Конечно, Архимонд чего-то ждал… или, скорее, кого-то.

Своего господина, Саргераса.

И если верховный демон верил, что прибытие хозяина Легиона по-прежнему неизбежно, это не предвещало ничего хорошего для тех, кто отправился забирать Душу Демона и запечатывать портал.

На мгновение нервы Джерода сдали, выражение его лица стало жестким, и он кинулся в бой с еще большим рвением. Если защитники потерпят неудачу, то это случится не из-за ошибки с его стороны. Его народ – его мир – несомненно падет, если войско сейчас дрогнет. Джерод мог лишь надеяться, что Крас, Малфурион и другие каким-то чудом сумеют преуспеть в своей миссии.

Над головой продолжали парить драконы, выискивая врагов или помогая тем солдатам, которые находились в наибольшей опасности. Справа от командира Земельники прорубали себе путь сквозь нечестивых стражей Скверны. На глазах Джерода фурболг проломил череп одной из гончих.

«Все выглядит довольно обнадеживающим», – подумал ночной эльф, понимая, что все не совсем так. Он увидел отряд народа Хална, который прокладывал себе дорогу через сопротивляющихся демонов. С ними ехала группа жриц Элуны, и Джерод заметил во главе свою сестру. Он нисколько не удивился, увидев ее впереди: пусть бывший капитан стражи втайне беспокоился о ней, он понимал, что никто не сможет вытащить Майев из битвы. Джерод пришел к выводу, что она пытается проявить себя перед остальными членами сестринства, чтобы они исправили то, что она явно считала упущением, и официально назначили ее верховной жрицей. Допускалось ли подобное честолюбие в ордене богини Луны, было спорным вопросом, но Майев есть Майев.

Восседая на уже третьем за этот день ночном саблезубе, Джерод выпотрошил клыкастого воина. Его собственная броня висела на нем лохмотьями, настолько сильно она пострадала от ударов противников. Эльфу нанесли по меньшей мере полдюжины ран, но, к счастью, ни одна из них не только не представляла угрозы для жизни, но и сильно не кровоточила. Джерод сможет отдохнуть, когда битва закончится… или, когда умрет.

Затем… со стороны тауренов раздались крики. Ночной эльф с ужасом наблюдал, как несколько сородичей Хална сгорает, словно их облили кислотой. Их гривы шипели, а плоть плавилась, слезая клочьями.

Жрицы попытались помочь тауренам, но эльфиек накрыла волна стражей Скверны. Демонов не волновало, был их противник мужского или женского пола – они с равной жестокостью пронзали тауренов и обезглавливали жриц.

Джерод понимал, что ему следует оставаться там, где он был, но Майев, несмотря на все свои недостатки, была его единственной семьей. Он беспокоился о ней гораздо сильнее, чем осмеливался показывать. Быстро убедившись, что его собственная территория не пострадает, как только он уедет, командир развернул своего саблезуба и направился навстречу ужасающему зрелищу.

Несколько тауренов еще держались на ногах, некоторые из них были тяжело ранены, но еще могли орудовать копьями и топорами. Демоны почти окружили их и оставшихся в живых жриц из отряда Майев. Еще до того, как Джерод преодолел половину пути, он увидел, как под натиском врага погибло двое защитников.

А потом Майев поскользнулась. Нависший над ней страж Скверны замахнулся, и сестра Джерода едва сумела отразить его атаку.

Взвыв, капитан устремился в бой. Его саблезуб сразил демона, напавшего на сестру. Другой демон ударил всадника, но попал в плечо животному, и Джерод тут же вонзил клинок в горло врага.

Демоны резко сосредоточились на капитане. Ему не приходило в голову, что им, быть может, известно, кто он такой, но их решимость явно указывала на осведомленность. Враги игнорировали других выживших и стремились добраться исключительно до командира.