А я этакой бациллой скольжу во внутренней среде, я – вторгшийся извне микроорганизм… Вторжение инородного элемента, с точки восприятия окружающей меня макро…

Э, э, стоп! Позволю напомнить, что меня сюда звали, и весьма настойчиво. Обещая, что готовится восприятие в качестве своего, долгожданного, а никак не гостя незваного.

Укрепив свой дух напоминанием о приглашении, я продолжаю идти как ни в чём не бывало, как по комнатам у себя дома, целеустремлённо вышагиваю, оставляя строго за спиной вертикаль перепада между кругами Недоада. Ещё сотенку шагов отдалюсь и могу уже не отыскать обратной дороги, к стене, чтобы вверх подняться.

Но разве я для того сюда стремился, чтобы развернуться и трусливо улепетнуть обратно???

Для того чтобы избавить себя от последней возможности отступления, надо бы крутануться. Если энергично крутанусь вокруг своей оси и потеряю внутренний ориентир, точно не пойму, где вектор, ведущий к скале… Но останавливаю «танцевальный» порыв. Крутиться и юлить мне нельзя, иначе потеряю вектор, по которому двигаюсь вперёд.

Надо все мысли направить на то, что ждёт в Эпицентре, туда мне и держать курс. Надеюсь, что не совсем уж собьюсь с верного направления, пытаясь оставлять вертикаль за спиной. Ну или туман вдруг рассеется, кончится, сгинет, короче, прояснится вокруг, и я увижу цель, к которой иду.

Если ОНА меня ждёт, то очень странными методами выказывает и проявляет нетерпение.

Хотя… по какому праву смею судить о мотивациях сверхсущности?

Но… с другой стороны, она давно и обильно подвергается человеческому влиянию и могла бы сообразить, насколько живому человеку неуютно теряться в догадках. В конце концов, может стать банально страшно утонуть в тумане неизвестности.

Или… может, испытание непроглядностью и случилось по причине давнего и массированного влияния человеческой натуры? То есть ОНА вполне могла осознать, что человек не сможет обнаружить новые океаны, если не осмелится потерять из виду берег.

А мне неплохо бы, наоборот… абстрагироваться и не зацикливаться на человеческих категориях: вперёд – назад, перед лицом – за спиной. Если я буду натужно стараться выдерживать вектор, кажущийся мне правильным на основании зыбких, иллюзорных представлений о положении тела, то могу зайти совершенно не туда…

Стоять-бояться!

Зайти НЕ ТУДА – наиболее нежелательный из всех возможных вариантов итога.

Что делать?

А вот что!

Я закрываю глаза и решительно кручу фуэте. Размахивая при этом руками, как крыльями. И угукая по-совиному. Вот же застрял в мыслях тот гениальный мульт про ёжика в тумане!

Два оборота, три, пять…

На шестом останавливаюсь.

– Псих! – произношу я вслух.

Первое слово, сказанное мной в пятом круге.

Улыбаюсь, пожимаю плечами и добавляю:

– Всё-таки забавные мы твари, человеки, без нас было бы не так весело во вселенной!

После этой «заметки на полях» с полминуты, не меньше, стою, не торопясь поднимать веки. Настраиваюсь, чтобы воистину ПОЖЕЛАТЬ.

И только когда на всякий случай вспоминаю и на экране памяти оживляю лица всех людей, которых любил, открываю глаза.

В день встречи, так как было уже недалеко до вечера, решили остаться на ночлег в этом же укрытии. Если бы они покинули станцию, пройти успели бы до темноты слишком незначительное расстояние, а ночь пережидать пришлось бы где-то по ходу.

За ночные часы эксцессов не произошло. Никакие враги не пожаловали, не разворошили их убежище и не потревожили покой спящих.

Людоед обычно спал очень чутко, привычно готовый в любую секунду вернуться в явь и бороться за выживание, и при этом во сне он разговаривал с Тенью.