«Веди себя хорошо», — предостерег Элайджа. — «Нужно действовать осторожно».

— Ты любишь своих душ, Эйден? Поэтому ты отказываешься от моей помощи?

Помощи? Ха! В этот раз Эйден решил ответить этому человеку честно.

— Вообще-то, доктор Хеннесси, мне просто не нравитесь вы.

— Вижу. — Казалось, доброго доктора это не волновало.

— Что вы делали со мной в прошлый раз, когда я был здесь?

— То же, что и всегда. Говорил. Слушал.

Вряд ли.

— И вы собираетесь говорить и слушать меня и сегодня тоже?

— Конечно. Мистер Ривз очень доволен твоими результатами. Он говорит, что теперь ты ладишь с другими парнями на ранчо. Он говорит, ты выполняешь школьные задания и даже производишь впечатление на своих учителей. Но еще он говорит, что ты продолжаешь говорить сам с собой, и ты, и я — мы оба знаем, почему это происходит, Эйден. Разве нет?

Он напрягся, несмотря на то, что мягкий диван под ним просил его расслабиться.

— Вы скажите мне. — Ему скоро придется действовать. Он не мог рисковать и быть втянутым в это снова. Кто знает, что будет делать доктор.

— Я встречал раньше таких, как ты, знаешь.

— Сумасшедших?

— Нет… Как ты назвал сам себя? Магнитов.

И он считал себя крепким. Он никогда не говорил доктору Хеннесси, что считал себя сверхъестественным магнитом, но он так думал. Он рассказывал Мэри Энн и остальным, но никто из них не доверился бы доктору Хеннесси. А это значит, что доктор вытянул из него признание без его ведома.

Что еще он узнал?

Еще рано. Держись. Он хотел собрать как можно больше информации, прежде чем начать действовать.

— Не будешь кормить меня ложью? Это не похоже на тебя, Эйден.

— Вы сказали, что встречали других.

— Да.

— Кого? Когда? Что они делали? — Верил ли он доктору Хеннесси? Нет.

Но ложь можно увидеть, информацию — проверить… или нет.

«Хорошо. Продолжай говорить с ним», — сказал Элайджа.

— Что ты знаешь о своих родителях? — спросил доктор вместо того, чтобы ответить ему.

Не много. Он знал, что когда-то они жили рядом с мамой и папой Мэри Энн. Что мать Мэри Энн была беременна в то же время, что и мать Эйдена. Что они с Мэри Энн родились в один день, в одной и той же больнице. Что мать Мэри Энн умерла сразу после того, как дала ей жизнь, и он каким-то образом втянул ее душу в себя — наряду с несколькими другими душами людей, которые, вероятно, также умерли в больнице.

— Ничего, — наконец, ответил он.

Доктор Хеннесси вздохнул.

— Возможно, однажды ты доверишься мне.

Души фыркнули в один голос.

Да. Верно.

— А другие? Они доверяли вам?

И снова доктор уклонился от вопроса.

— Тебе пора расслабиться, Эйден, позволь своим проблемам уйти.

Умно. Очевидно, говорить больше было не о чем. Что ж, значит, наконец, настало время действовать, пусть даже он и узнал очень мало. Он выпрямился, скинув ноги с места.

— Ложись обратно, Эйден.

— Минутку.

«Калеб», — произнес он мысленно, молясь, чтобы душа услышала его хотя бы раз в потоке постоянной болтовни. — «Приготовься».

Он придвинулся к доктору, и когда дотронулся до холодной кожи докторского запястья, глаза Хеннесси распахнулись. Сейчас его глаза были всех цветов радуги, под обычным лицом еще раз показалась красивая маска.

Калеб пришел в действие.