— И снова позвольте отметить, что я считаю это глупым, — добавил Нейтон.

— Она — человек. — У другого брата, Максвелла, голос был гораздо тверже и решительнее. — И к тому же чертовски хрупкая… В отличие от нас.

— Делайте, что вам говорят, — огрызнулся на них Райли.

Мэри Энн съежилась бы от его тона, но он не был направлен на нее, поэтому она воспряла духом. К тому же, никогда раньше он не выглядел сексуальнее. Он был во всем черном, а вдоль предплечий тянулись порезы, будто недавно он дрался с кем-то, у кого были когти.

От этой мысли коленки ее подогнулись; она хотела броситься ему на шею и не отпускать, греясь в его силе. «Вы расстались, помнишь?»

Не реви.

Нейтон покачал головой.

— Она твоя, Рай, и зная тебя, если мы наставим ей синяки…

— Я буду вести себя хорошо, — снова огрызнулся Райли. — Только не царапайтесь и не кусайтесь.

Она обратила внимание, что он не стал разуверять их, что она не его. Что ж, и она не станет. В данный момент она слегка чувствовала себя как сыр в мышеловке.

— Ты прав. Важно научиться сражаться, — начала она. — Но прямо сейчас еще важнее…

— Нет, — прервал ее Райли, не посмотрев на нее, — не важнее. Научите ее защищаться от волков и вампиров. Всему, чему сможете за два часа, потом мы с ней уйдем.

Мэри Энн сглотнула, когда до нее дошло. Он хотел, чтобы она знала, как защищаться от волков и вампиров, даже до того, как спасется от смертельного проклятия. Значит, он предполагал, что они скоро узнают, что она Опустошитель. А значит, думал, что они попытаются убить ее. Мучительно. Он хотел подготовить ее к самозащите.

Накажут ли его за это потом?

По ней пронеслась дрожь, и те слезы, что она сдерживала, обожгли глаза. Она приняла верное решение, прекратив отношения. Она не причинит ему боль. Никогда. Даже случайно. Даже после… своей смерти.

Вот что он сделал — делает — чтобы защитить ее сейчас. Он заслуживал больше, чем она могла ему дать.

— Отлично, — вздохнул Максвелл.

— Конечно. Почему бы и нет? — пожал плечами Нейтон.

Сколько энтузиазма. Впрочем, неважно. Она будет слушать и учиться. У нее никогда не будет другого такого шанса.

— Ты… ты не собираешься помогать им? — спросила она Райли и покраснела от того, что запнулась.

Его взгляд не отрывался от братьев, когда он коротко покачал головой. Она помнила, как однажды сказала ему, что если он будет учить ее драться, то ему придется положить свои руки на нее, и если он это сделает, она захочет поцеловать его, и им будет не до обучения. Он помнил и не хотел почувствовать ее губы на своих?

О, Боже. Она хотела, чтобы он хотел ее, хотела удержать его. Не смей плакать.

Сколько раз она должна была говорить сама себе?

— Начинайте, — произнес он, отступая в сторону. Райли встал, прислонившись спиной к дереву, и сцепил руки на животе с мрачным, предвещающим бурю выражением лица.

— Не вмешивайся, — сказал ему Максвелл, и ткнул пальцем в грудь.

Натан фыркнул:

— Как будто он тебе повинуется. Он всегда делает то, что хочет. Ты это знаешь.

Она согласно кивнула, и оба брата сосредоточились на ней. Ой-ой. Весь этот накал… сомкнулся на ней спереди и сзади. Как она снова согласилась на это?

— Готова, девочка?

— Ты будешь рыдать, как ребенок, если получится немного грубо?

Оба насмехались над ней, и поначалу она взъерошилась. Но потом вспомнила, что говорил ей Эйден.