— Как ты это сделал? — наконец, спросил кто-то.

«Я бы тоже хотел это знать», — произнес Элайджа.

— Никогда не видел ничего подобного… — сказал другой.

— Звери укрощены. В самом деле, укрощены!

«Укротитель Зверей. Нам нужно дать новое погоняло», — подал голос Калеб.

Крупный дородный вампир с красными волосами выступил вперед, склонив голову. И даже опустился на одно колено.

— Не знаю, сказали ли вам о моем вызове на поединок, Ваше Величество, но я смиренно забираю его.

Второй вампир повторил его слова и жесты, следом третий и четвертый.

— Хорошо. Это хорошо, — ответил Эйден, потому что не знал, что еще сказать. — Мы с Викторией собираемся свалить ненадолго. Идет?

— Да-да.

— Конечно.

— Пожалуйста, отдыхайте, Ваше Величество.

— Делайте все, что хотите. Это ваш дом.

Дрожа, Эйден переплел пальцы с Викторией и дал ей увести себя из зала вверх по лестнице в спальню. На перилах теперь завязаны розовые и зеленые ленты, подметил он. Очевидно, народ отнесся к его распоряжению по поводу цвета серьезно. Но по настоянию совета перемены ограничиваются спальнями и одеждой, и ему было любопытно, насколько долго прослужат эти ленты.

Райли и Мэри Энн ждали их наверху. Они сидели в тишине на краю кровати Виктории и не смотрели друг на друга.

Он притворил за собой дверь, закрывая всех внутри, и Виктория крутанулась к нему. Ее глаза были так же широко открыты, как, наверное, и его.

— Это было невероятно. Как ты это сделал?

— Сделал что? — спросил Райли, нахмурившись.

Виктория рассказала ему, и волк побледнел, вскочил на ноги и покачал головой.

— Я должен был быть там. Прости, что меня не было, прости, что на тебя напали. Я…

— Ничего страшного, — заверил Эйден, стараясь не шататься. — Все было под контролем. — В основном.

— С тобой все нормально? — спросила Мэри Энн. — Выглядишь так, будто был на боксерском ринге. Одновременно играя в ножички.

Впервые Виктория пристально осмотрела его и нахмурилась.

— Она права. Рваная одежда, покусанная кожа, и ты… божественно пахнешь. — Голос понизился и осип от желания. — Дать тебе кровь, чтобы исцелиться?

— Нет, спасибо. — Он не хотел видеть мир ее глазами. Не то чтоб он возражал — на самом деле, ему нравилось, но не тогда, когда он видел и глазами Дмитрия тоже. В следующие пару дней ему нужно полностью контролировать себя. — Можешь достать приборы для тату?

Она кивнула, с трудом оторвав от него взгляд, и жестом указала на туалетный столик, заваленный тюбиками, баночками и иглами.

— Если не возражаешь, — официально произнесла она, — Райли сделает татуировку. Будет больно, и, скажем так, я не хочу быть источником этой боли.

Они улыбнулись друг другу, и Эйден опустился в кресло перед туалетным столиком.

— Я не возражаю. — Он тоже не хотел бы причинять ей боль.

— Не подумайте обо мне плохо, но мне не терпится начать. — Райли шагнул к нему и подтащил второй стул. Занимаясь приборами, он спросил: — Сколько видов защиты ты хочешь нанести?

— А сколько нужно?

— Сколько сможешь выдержать. Будь я на твоем месте, покрыл бы себя ими полностью. Но они несмываемые, ты в курсе? Что касается вампиров, то они исчезают, когда кожа заживает после je la nune. Чтобы они окончательно остались, нам пришлось подготовить иглы с je la nune.