Точно подмечено.

— Ладно, что ж. Она не может рассказывать секреты, и ее разум защищен от повреждений. Я не собираюсь причинять ей вред, но она этого не знает. Даже если она не знает, что я здесь, внутри нее, ее разум воспримет меня как чужеродного и поэтому увидит во мне угрозу.

— А ты можешь спрятаться? — спросил Райли.

— Не знаю, но стоит попытаться. — Может быть, если она будет в сознании, но не будет знать о его присутствии, расслабится. Может, коробки откроются сами собой. — Вот, свяжите меня снова.

«Мне это не нравится», — произнес Калеб.

Эйдену тоже, но другого выхода не было.

Он плюхнулся на стул, вытянул руки за спинкой и сжал запястья. Меньше, чем за минуту, Райли его связал. Ага. Неудобно. Бедная девчонка.

«Клянешься, что после этого освободишь ее?» — дрожащим голосом спросил Калеб.

— Да. — После этого она больше будет не нужна им.

— Что «да»? — переспросил Райли, а потом покачал головой. — Забудь. Ты говорил не со мной.

Волк извлекал уроки.

— Завяжи мне глаза. А вот сейчас я говорю с тобой.

Райли сделал, как ему велели. Темнота внезапно окутала Эйдена.

— Я попытаюсь исчезнуть на задворках ее ума. К счастью, она не знает о моем присутствии. Попробуйте разговорить и отвлечь ее. Даже если она не захочет говорить, сами говорите с ней. Постарайтесь сказать что-нибудь, что всколыхнет воспоминания о смертельных чарах. — Она не может выдать секреты вслух, но скоро он узнает, может ли она думать о них, когда кто-то подслушивает.

— Вам нужно помолчать, — продолжил он, — нет, я не с тобой говорю и не с Викторией. — Он не хотел, чтобы ведьма слышала голоса душ. — Пожалуйста.

«Отлично», — со вздохом сказал Элайджа.

«Конечно», — ответил Джулиан.

«Хорошо», — проворчал Калеб, — «но только потому, что я хочу ее освободить».

Эйден сделал вдох, задержал дыхание… затем медленно выдохнул. И закинул себя в темный уголок ума ведьмы. Он мог бы переместиться на задворки ее разума, но тогда она постепенно осознала бы это, у нее было бы время заметить, что что-то неладно. Будет похоже на срывание пластыря. Он был там, спереди по центру, а потом исчез.

— Ну? — потребовала ведьма, как будто их разговор и не прерывался. — На что не способен?

Хорошо. Она не помнила, как Эйден снял повязку с глаз, посмотрел ей в глаза и исчез.

— Довольно, — ответил Райли. — Назови свое имя.

Упрямый волк, подумала она, и Эйден чуть не закричал от радости. Он слышал ее, и, похоже, она о нем не знала.

— Мне казалось, вы не хотели, чтобы я говорила.

Райли поддерживал болтовню, но Эйден не следил за разговором, настроившись на ведьму.

Какой-то вздор и чепуха, думала она. Куда делся Заклинатель? Я больше не чувствую его притяжение. Если он ушел… Черт! Я должна выбраться отсюда и забрать его с собой. Девчонки будут рвать и метать. Не могу поверить, что меня поймали. Глупые вампиры. Меня будут подкалывать до конца жизни. Не умру физически, так от позора.

Ничего полезного.

Он переключил внимание на обширное море перед ним. Коробки исчезли, и воспоминания проносились свободно. Их было так много, каждое как крошечный экран телевизора. Он не знал, на каком сфокусироваться, и боялся, что если выберет неправильно, то впустую потратит часы, и так ничего и не узнает, но предположил, что это лучше, чем ждать и ничего не делать.