Она взглядом умоляла его понять.

— И я хочу, чтобы мой парень оставался живым.

Все в нем потеплело.

— Я скоро умру, мы оба это знаем. — Он оторвал ее пальцы от рубашки и, скользнув внутрь, провел ее ладонями по струпьям на своих ребрах. В видении, которое показал ему Элайджа, у него были шрамы. Скоро эти струпья превратятся в них. А после этого он умрет.

И никакого страха. Он не покажет ей, как мысль быть заколотым снова пугает его. Только готовность сделать все необходимое, чтобы защитить своих друзей.

— Есть разница между тем, что ты можешь скоро умереть, и тем, что ты нарываешься на неприятности, — закричала она.

— Слушай. Это пока струпья, а не шрамы. У меня еще есть время. Значит, ведьмы не убьют меня. — Ложь. Они могут держать его неделями, месяцами, столько времени, сколько понадобится струпьям превратиться в шрамы, а потом убить его. Но он не хотел, чтобы Виктория переживала все то время, что его не будет.

Она вздохнула, как только до нее дошел смысл слов, и он точно определил момент, когда она приняла их. Ее глаза цвета ириса заблестели надеждой, сияя как два восхода солнца над океаном.

— Если ты пойдешь туда, тебе нужны еще защитные татуировки, — сказала она, придвигаясь ближе. — Это не обсуждается.

— Если под «не обсуждается» ты подразумеваешь, что нам нужно договориться, то я согласен. У нас нет времени на татуировки, солнышко.

Она насупилась.

— Значит, предполагается, я просто дам тебе уйти с ведьмой в надежде, что все будет хорошо?

Да, но вслух он этого не сказал.

— Убедишься, что на ранчо никто не заметит моего отсутствия?

Она еще сильнее нахмурилась, но кивнула.

— Спасибо. На случай, если ты забыла, я люблю тебя. — Он поцеловал ее крепко и основательно, пробуя на вкус, как в последний раз.

Может, так и было.

Она запустила руки ему в волосы и наклонила голову, чтобы углубить поцелуй. В какой-то момент ему показалось, что он почувствовал вкус крови — возможно, он случайно порезался языком о ее клыки — но и это не остановило его. По сути, они стояли, прижимаясь друг к другу, и целовались, души им не мешали, пока не скрипнула парадная дверь и не послышались шаги.

Они отскочили друг от друга, и Эйден заметил в нескольких шагах ухмыляющихся братьев Райли.

— Так, ладно, — произнес Эйден, резко выпрямляясь. Все еще слабый, он пошатнулся, но не упал.

Рядом Виктория разгладила свою розовую рубашку.

— Привет, мальчики.

— Не думал, что доживу до того дня, когда увижу, как Виктория прочищает миндалины, а? — спросил Максвелл Нейтона.

Нейтон гаркнул от смеха.

— Это не чистка. Это полноценная операция.

Щеки Эйдена запылали.

— Хватит. — Он повернулся к Виктории, притянув ее для прощального объятия. — Отвлеки их, — прошептал он ей на ухо, — пока я сваливаю отсюда с Дженнифер.

Она поцеловала его в щеку, прежде чем отойти, до последнего не отпуская его руки. Затем встала перед ухмыляющимися, как деревенщины, волками, и посмотрела на Максвелла.

— Возьми меня за руку.

— Зачем? Хочешь продемонстрировать еще одну операцию? Естественно, я в деле. — Он сжал ее протянутые пальцы.

Через секунду они растворились. Нейтон развернулся, нахмурившись. Виктория снова появилась, схватила его за руку, прежде чем он смог остановить ее. И они тоже исчезли, оставляя на этот раз Эйдена одного.

«Пора!» — скомандовал Калеб. — «Надо действовать сейчас.