— Я д-думал, он тоже, но нет. Он не свернул на эту дорожку.

Очевидно, парень надеялся.

— Родители выгнали тебя из-за того, что ты гей? — спросил Эйден.

Кивок.

— Отчасти. Они с-слышали о ранчо Дэна и п-позвонили ему. Я начал попадать в п-проблемы, магазинные кражи, выпивка, в-все в таком духе, у меня был в-выбор приехать сюда или попасть н-на улицу. Я приехал сюда.

— Хороший выбор.

Еще одна улыбка вырвалась на свободу.

— Я тоже так думаю.

В окно осторожно постучали, и Томас со свистом втянул воздух. Шеннон выпрямился, а Эйден повернулся. За окном стояла блондинистая вампирша. Та сестра Виктории, которая жует жвачку.

Нахмурившись, Эйден обеспокоенно шагнул к окну и по возможности быстрее его открыл. Внутрь ворвался холодный вечерний воздух.

— Стефани?

Она лопнула пузырь. Лунный свет заливал ее, освещая бледную кожу.

— Единственная и неповторимая.

— Еще одна вампирская принцесса Влада. Она. Должна. Умереть. — Томас стремительно кинулся вперед с твердым намерением напасть. Только он врезался в ту самую невидимую стену, с которой столкнулся Эйден в своем мире. Когда он понял, что заперт, то заколотил кулаками в стену.

Эйден заставил себя сконцентрироваться на вампирше.

— Что ты здесь делаешь? Что-то случилось с Викторией?

— Физически — нет, но я одна из тех девушек, которых выбрали для встречи с тобой. Так что да, внутренне с ней не все ладно.

Ему не нравилось слышать это.

— Отведи меня к ней. Мне нужно…

— Притормози, ковбой. С ней все будет в порядке.

Прекрасно, но этого недостаточно.

— Ты все равно отведешь меня к ней. И, к твоему сведению, я не буду встречаться с тобой.

— Потому что тебе нужна только Вик. Да-да, я знаю. — Стефани закатила глаза, положила руки на стекло, наклонилась к нему и спокойно сказала: — А еще я знаю, что ты ей нравишься, и она не хочет, чтобы к тебе клеились незнакомки, особенно, когда она не верит, что они не будут кусать тебя и делать своим рабом. Так что вот она я. Меня избрали, и я не сопротивлялась. — Она развела руки и повернулась, предоставляя ему вид на светло-красную майку и микроскопическую юбку. — Я, во всей своей красе. Знаешь, какой ты счастливчик? Нас с Лорен обещали другим, но со смертью Влада все договоренности отменяются, и у тебя есть шанс со мной. И тебе захотелось бы отменить свой приказ, о могущественный король, потому что если я отведу тебя к ней, меня вычеркнут из списка, а для всех лучше, если я в нем останусь.

Живот скрутило сотней маленьких узелков.

— Значит, выбрали всех пятерых?

— Ага. И позволь сказать, советник не хотел, чтобы ты встречался с другой дочерью Влада, но большинству девушек, по сути, пришлось согласиться встретиться с тобой. Извини, но это правда, ты человек и все такое, несмотря на то, что их отцы хотят создать этот королевский союз. И поскольку я вызвалась… Кстати, я знакома со всеми девушками из списка, так что изменю свое решение. Ты не счастливчик.

— А то я сам не догадался, — ответил он сухо.

Она рассмеялась, и это был мелодичный звук.

Это был тот смех, который он хотел бы услышать от Виктории, как минимум, однажды. Скоро, подумал он с тоской, и почувствовал огромную вину. Виктория была совершенной, такой как есть. Она была умной, преданной, понимала его и его прошлое, не осуждала и принимала. И он был не против поработать над ее красивыми улыбками. Ему даже нравилось это делать. Он гордился и волновался, когда выигрывал одну. Кроме того, она имела право быть счастливой каждый день, а сейчас он, возможно, заставлял ее быть несчастной.