Подпитываешься — то же самое слово, что использовала Мария. Не приглушаешь, а подпитываешься. Высасываешь, как вакуум.

Мэри Энн прикусила нижнюю губу. Это не я. Это не могу быть я. Но… это теплота, эта сладость. Эта наполняющая ее магия, поглощающая ее. Если это я, они захотят убить меня? Почему?

Задрожав, она сделала шаг назад и наткнулась на твердую стену. Она повернулась с широко раскрытыми глазами, едва осознав, что за ней стоял Райли. Когда он переместился? Она не заметила, как он отошел от Лорен. Он свирепо свел брови, практически дрожа от ярости. Он злился на нее? Потому что думал, что она… Опустошитель? Она едва могла подобрать даже слово. Кем бы они ни были — чем бы они ни были, вампиры убивали их, а ведьмы ненавидели. Нет, Мэри Энн не могла быть им. Она просто не могла.

— Виктория, — тяжело произнес Райли, не сводя стального взгляда с Мэри Энн — взгляд, которым он никогда не смотрел на нее прежде. Взгляд, который он обычно приберегал для тех, кто обижал его любимых. — Посмотри, сможете ли вы договориться с ведьмой. Нам с Мэри Энн нужен перерыв. — Он не дал шанса Мэри Энн запротестовать. Он просто схватил ее за запястье и потащил наружу.

Глава 14

Холодный воздух с запахом земли и сосны окутал Мэри Энн и прогнал восхитительное чувство тепла и силы. Искусственное освещение сменилось рассеянным мягким лунным светом, единственным источником света. Райли отпустил ее и развернулся к ней лицом, нахмурившись, Мэри Энн запахнула отвороты свитера туже. Его зеленые глаза опасно поблескивали.

— В чем дело? — спросила она.

Через секунду он прижался носом к ее носу, его дыхание ощущалось на ее лице.

— Я наблюдал за тобой. В какой-то момент ты выглядела так, будто с удовольствием ела шоколад. — Он швырнул это заявление, как обвинение. Он не добавил «Ты подпитывалась ее магией, так ведь?», но слова каким-то образом все равно эхом отозвались между ними.

Она сглотнула, стараясь быть спокойной.

— И?

— И ты не ела в последнее время. Вообще.

— Откуда ты знаешь, что я делала и чего не делала? Тебя не было рядом. — Не показывай свою обиду. Сейчас для этого не время.

Его зрачки расширились, а затем сузились в тонкую линию.

— Я чую пищу, Мэри Энн. Ее запах просачивается через человеческие поры. Ты ничего не ела несколько дней. — Он ждал ее опровержений. Она молчала. — Сначала я подумал, что ты перенервничала из-за смертельного проклятия, потому что да, это я тоже учуял. Потом я взбесился из-за того, что ты поехала в город, и забыл спросить о еде. Теперь вспомнил. Ты не хочешь рассказать мне, какого черта ты ничего не ешь?

— Я… я не была голодна. — Правда. — Как и ты, я думала, что это из-за нервов. Я все еще так думаю. Я хочу сказать, я не могу… мне не стоит… — Заткнись, трепло! — В общем, что плохого в том, чтобы быть О-опустошителем? Это не хуже, чем быть приглушителем, так ведь?

Он захлопнул рот.

— Когда ты в последний раз ела? — спросил он, проигнорировав ее вопрос.

Она снова сглотнула.

— Я… кажется, в тот день, когда ведьмы наложили на нас проклятие. Я не знаю. — Слова, сказанные шепотом, были пронизаны виной и стыдом. Тебе нечего стыдиться и не в чем себя обвинять, сказала она себе. Она не сделала ничего плохого.

Его глаза расширились, он выпрямился в полный рост, больше никак не притрагиваясь к ней.

— А воду ты пила?

— Нет.