— Нет! — закричал Райли, и Мэри Энн показалось, она увидела ужас в глазах ведьмы.

В этот момент наконец-то прибыли Виктория с Эйденом. Оба разрумянились, у обоих были припухшие, красные, блестящие губы.

Ох. Они целовались.

В отличие от Мэри Энн и Райли, грустно подумала она. Они почти не говорили после спора в кладовке. Собственно говоря, даже и не смотрели друг на друга.

За те полчаса, что они были здесь, он уделил больше внимания Лорен, чем Мэри Энн, поэтому она почти боялась, что ему нравится постоянно растущее расстояние между ними. И ох, это обжигало. Лорен была вусмерть сильной и абсолютно уверенной в себе. Помогало и то, что она была увешана с ног до головы оружием и, очевидно, знала, как им пользоваться. Она была безжалостной и храброй, надежной и была способна позаботиться о себе. В отличие от Мэри Энн.

Она уже потеряла Райли? Гнев и беспомощность, печаль и горе смешались воедино и затопили ее. С усилением ее эмоций теплый, сладкий ветерок подул на нее. Она вдыхала и выдыхала, а ветерок омывал ее легкие, просачиваясь в вены, успокаивая от макушки до пяток. Совсем как той ночью в городе, как этим утром с Марией, она приветствовала ощущения. Так хорошо. На вкус… как леденец. Засахаренный, сверкающий, шипучий.

Райли рассказал Эйдену и Виктории, что произошло, в это же время вынуждая Лорен отойти от ведьмы.

— Используй на ней свой голос, — предложил Эйден Виктории. — Ну, ты знаешь, этот могущественный. — Затем: — Заткнись, Калеб! Я не шучу. Ее рубашка останется на месте.

С кем это… А, одна из душ. Кого Калеб хотел раздеть?

— Голосовые приказы не работают на ведьмах, — ответила Виктория. Она подошла к Эйдену и тесно прижалась, будто не могла вынести расстояние между ними. — Их магия мешает.

Магия, да. Именно это она и чувствовала, поняла Мэри Энн. Магия приравнивалась к силе, и это чувство силы, нарастающее в ней, опьяняло. Она закрыла глаза, наслаждаясь. Желая почувствовать больше этой теплоты, больше сладости, поглощающей ее.

Ей не нужен Райли, подумала она. Вот. Вот что ей необходимо. Оно питало ее. Завершало ее. И не меняло ее глупого мнения.

Она не знала, и ей было безразлично, как эта магия насыщала ее. Пока она не прекращалась, девушка была счастлива.

— Хорошо, я спрошу, но после этого ты успокоишься, — произнес Эйден со вздохом. Он все еще говорил с Викторией? Или с одной из душ? — Ты когда-нибудь знала парня по имени Калеб? — Он сфокусировался на ведьме.

— Нет, — легкомысленно ответила связанная девчонка. — А должна была?

— Ты когда-нибудь знала парня, который мог вселяться в чужие тела? Парня, который умер чуть больше шестнадцати лет назад?

Напряженная пауза.

— Кто ты? Парень, который призвал нас? Не отрицай, я чувствую твое притяжение. Почему ты хочешь знать о вселяющемся в тела?

Эйден внезапно радостно взволновался и разнервничался.

— Так ты знаешь его?

— Я этого не говорила, — огрызнулась она. — Теперь скажи мне то, что хочу знать я!

— Для начала давай посмотрим на факты. Созыв был случайностью. Я не хотел…

Прежде чем он смог закончить предложение, ведьма зарычала, и это рычание было куда более пугающим, чем те звуки, что производили оборотни.

— Это ты подпитываешься моей магией сейчас? Скажи мне! Я требую! И я требую, чтоб ты прекратил немедленно, или как только я освобожусь, то наложу на тебя заклятие до мозга костей. Слышишь меня? Остановись!

Все в комнате замерли. Кто-то с ужасом вздохнул.

— Подпитывается твоей магией? — переспросила Лорен, нахмурившись.