– Простите. Так сложно объяснить, что я чувствую: сожаление, печаль, желание действовать по справедливости и огромную усталость, мешающую мне ясно мыслить. Не знаю.

– Тебе решать, Том, – повторил Ральф.

Том встал. Щеки у него покраснели, и он в волнении ерошил себе волосы.

– Ну, хорошо, хорошо. Я поеду. Скажите когда. – Он не смотрел на Маккензи.

– Может, в пятницу?

– Ладно, в пятницу. – Он вышел из комнаты. Лаура проводила Ральфа дальше, чем до входной двери. Она прошла с ним до того места, где в тени дуба стояла на подъездной дорожке его машина.

– Чудесные старые деревья, – сказал он, остановившись у машины.

– Их посадил мой прадедушка. Их у нас семь.

– И все здоровые.

– За ними хорошо ухаживают. В прошлом году три специалиста по лесоводству залечили три дупла, запломбировали, как зубной врач пломбирует зуб.

Она видела, что он внимательно слушает ее, действительно слушает ее. Ральф прислонился к машине, будто ждал, чтобы она сказала что-нибудь еще.

– Странно, но вы привязываетесь к ним, – сказала она, имея в виду деревья. – Как будто они живые.

– Они и есть живые.

– Конечно. Я имела в виду…

– Он улыбнулся.

– Я знаю, что вы имели в виду, – и, поколебавшись с минуту, продолжал. – Ваш сын буквально разрывается на части. Я передать не могу, как мне его было жаль во время нашего разговора.

– Знаю. Между Бэдом, который действует из добрых побуждений, и Джонсоном, который…

– Тоже действует из добрых побуждений, по крайней мере, он сам так считает. Одной из любимых поговорок моего отца была: «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Затасканная поговорка, но верная.

– Какими благими намерениями можно объяснить ужасные слова, сказанные Томом в доме Кроуфильдов?

– Философский вопрос. Мы поговорим об этом как-нибудь в другой раз. – Ральф засмеялся. – А что если мне сделать это темой наших с Джонсоном предвыборных дебатов? Можете представить такое?

– С трудом.

Он все не уезжал, и она импульсивно сказала:

– Вы проявили такое терпение. Не знаю, как вас благодарить. Кроуфильды тоже должны быть вам благодарны.

– Подобная ситуация для меня вызов, – просто ответил он.

– Вам сейчас брошено много вызовов, должно быть, вам это нравится.

– В ноябре вы гораздо больше узнаете о моей любви к вызовам.

– Мне бы хотелось помочь вам в вашей предвыборной кампании.

– Вы можете это сделать при желании. После того как все урегулируется с Томом и со всей этой историей, вы можете, если захотите, поработать в моей здешней штаб-квартире. Там всегда нужна помощь.

– Я бы с удовольствием, – ответила Лаура и, вспомнив про время, протянула руку. – Уже поздно, я и так задержала вас.

– Все в порядке, – он сел в машину. – Я заеду за Томом в пятницу.

Она осталась стоять у двери, провожая машину взглядом. Ральф был уже у выезда на шоссе, когда с противоположной стороны появилась машина Бэда.

– Кто это был? – требовательно спросил он.

– Ральф Маккензи. Приезжал повидать Тома.

– Повидать Тома? Что, черт возьми, ему нужно от Тома?

– Он уговаривал его, и я, кстати, тоже, съездить еще раз к Кроуфильдам.

Бэд вскинул руки.

– Ах, Лаура, я же просил тебя оставить мальчика в покое.