- А ты уверен, что не сам только что написал этот закон? - спросила королева.

 Гумбольд улыбнулся.

 - Ваше величество шутит.

 - Считаешь, чужестранца надо непременно казнить? А что, если предчувствие тебя обманывает? Что, если это мессия, пришедший, чтобы спасти нас?

 - Вот почему я позволил ему некоторое время пожить в городе. Если странный незнакомец действительно мессия, он обязательно успеет проявить себя до того, как пройдет месяц. С другой стороны, если окажется, что ему нечего нам предложить или же он действительно заблудившийся чужестранец, мы от него избавимся. Нет-нет, ваше величество, если этот человек представляет для нас угрозу, после первого же новолуния он будет казнен.

 - Поступай, как считаешь нужным, канцлер Гумбольд. Какие еще новости?

 - Боюсь, ваше величество, среди придворных зреют бунтарские настроения.

 - Изменники? - едва слышно выдохнула королева.

 - Один изменник. Не бойтесь, ваше величество, я уже отдал приказ арестовать этого человека. Он призывал к мятежу в тавернах города. Речь идет о некоем Фринстине, Хранителе башен...

 - Фринстин? И он вел подобные речи?

 - Тому есть свидетели. Они готовы предстать перед судом.

 Ванда молча смотрела перед собой, словно уставившись в кромешный мрак.

 - Суд? Никакого суда не будет. Немедленно казни изменника.

 Приведя в действие мышцы лица, Гумбольд изобразил нечто, в определенных кругах сошедшее бы за улыбку.

 - Но, ваше величество, вам, наверное, потребуются доказательства.

 - Никаких доказательств мне не нужно, канцлер Гумбольд. Достаточно одного твоего слова, разве не так? Ты рассмотрел обвинения, выдвинутые против Фринстина?

 - Рассмотрел, ваше величество.

 - В таком случае отруби ему голову, сегодня же.

 Канцлер кивнул.

 - А как насчет его преемника?

 - Предоставляю это тебе, Гумбольд.

 - Как вам угодно, ваше величество.

 Закончив утренний туалет, королева прошла в тронный зал, чтобы выслушать просителей. Канцлер, как обычно, стоял рядом, мягко направляя ее. Приходилось действовать очень тонко и осторожно, ибо королева была далеко не глупой. Досконально изучив свою повелительницу, Гумбольд научился издавать нужные звуки в нужные моменты времени. Он прекрасно знал, когда вмешаться, а когда промолчать. Иногда канцлер оставался в стороне, несмотря на то что ему очень хотелось повлиять на решение, так как он понимал, что именно сейчас лучше потерпеть маленькое поражение, чем рисковать и лишиться доверия.

 Два человека, войдя в тронный зал, низко поклонились королеве. Та, заметив их присутствие, замахала рукой, словно направляя поток холодного воздуха на свой разгоряченный лоб. Отойдя в угол, новоприбывшие стали тихо разговаривать между собой.

 Это были влиятельные и могущественные персоны. Женщину, невысокую и коренастую, с широким лицом и высоким лбом, звали Кинтара. Она занимала должность Леди-смотрительницы лестниц.

 Мужчина, высокий и худой, с узким носом и маленьким ртом, казался каким-то сморщенным. Его проницательные глаза сверкали как кусочки кремня. Слушая свою собеседницу, он оглядывал зал.

 Это был Малдрейк, Лорд-смотритель замков.

 Разумеется, и Кинтара, и Малдрейк были всецело преданны канцлеру Гумбольду. Они были обязаны ему самим своим существованием. Граждане Зэмерканда платили многочисленные налоги, на эти средства обеспечивалась их безопасность от кочевников и иноземных завоевателей, а также содержался канал, дающий торговым судам выход в море. За свое спокойствие жителям города приходилось дорого платить. Налог на всевозможные ступени и ступеньки взимался Леди-смотрительницей лестниц. Именно она определяла, сколько ступеней ведет в дом или торговую лавку горожанина.