Внутренне вскипев, Гумбольд изобразил улыбку.

 - У него появились новые сведения? Какая жалость! Скорее всего, ваше величество, уже слишком поздно...

 - К счастью, нет, - ответил сварливый счетчик королевских денег. Услышав сегодня утром о том, что случилось с Фринстином, я действовал без промедления. - Квидквод торжественно поклонился королеве. - Я взял на себя смелость отложить казнь.

 - Ты поступил совершенно правильно, Квидквод. Если у тебя есть доказательства невиновности Фринстина, необходимо обсудить их до того, как его голова спадет с плеч. В полдень я буду ждать вас обоих в своих покоях. Мы внимательно изучим этот вопрос.

 Квидквод поклонился. Гумбольд поклонился.

 В канцлере бушевала злость, докатывающаяся до глубин его души.

 ГЛАВА ПЯТАЯ

 Солдат проснулся от звуков восхитительного пения. Он не понимал слов для него это было все равно что щебет птиц, - но талант певца не вызывал сомнения. Открыв глаза, Солдат успел разглядеть тени, скользнувшие прочь в темноту сточной трубы. Быстро выпрямившись, он понял, что неизвестные едва не срезали с него пояс с деньгами. Если бы пение его не разбудило, он был бы ограблен.

 Повернувшись к Утеллене, Солдат сказал:

 - Достаточно было просто потрясти меня за плечо.

 - Достаточно для чего?

 Потянувшись, молодая женщина потерла глаза.

 - Для того чтобы меня предупредить. Петь было не обязательно, хотя у тебя чудесный голос.

 Утеллена недоуменно заморгала. Мальчик тоже проснулся и смотрел на взрослых.

 - Петь? - переспросила она. - О чем ты?

 Мальчик протянул тощий палец.

 - Это вот он. Чехол от меча.

 Солдат посмотрел на висящие на поясе ножны.

 - Что ты хочешь сказать?

 - Я слышал, перед тем как ты проснулся, - пояснил Мальчик. - Чехол пел на языке колдунов, высоким тонким голосом:

 Проснись, о, проснись, воин,

 Проснись же, пока тебя не убили мерзкие грабители.

 Ахнув, Солдат внимательно осмотрел ножны с вышитыми на коже словами "Кутрама и Синтра".

 - Малыш, ты в своем уме? Ножны не поют. Наверное, нас предупредил кто-то другой.

 - Нет, это были ножны.

 Нахмурившись, Солдат пристально посмотрел на ребенка.

 - А откуда тебе известен язык колдунов?

 Внезапно очнувшись, Утеллена прижала мальчика к груди.

 - Ниоткуда. Он ничего не знает. Мы крепко спали, и нас кто-то разбудил. - Переполненная отчаянием, она повернулась к темноте. - Благодарю тебя, кто бы ты ни был, за то, что нас предостерег.

 С этими словами она начала собирать свои пожитки, намереваясь уйти.

 - Ты куда? - спросил Солдат. - Еще ночь на дворе.

 - Скоро будет светать. Нам пора уходить.

 Пожав плечами, Солдат развязал кошелек.

 - Вот, - сказал он, протягивая монету. - Обещанная плата.

 Учтиво поблагодарив его, молодая женщина взяла деньги, и вскоре Солдат остался один. Его озадачило, почему Утеллена и мальчик ушли так быстро. Похоже, мать испугалась, когда ее сын заговорил о колдунах. Разумеется, нет ничего хорошего в том, чтобы напрасно склонять имена чародеев, но в данном случае все обстояло иначе. И все же одно упоминание о колдунах вселило в Утеллену страх. Этого Солдат никак не мог понять. А мальчишка был так убежден, что о грабителях их предупредили поющие ножны!

 Солдат терялся в догадках и решил сегодня же вечером переговорить об этом с Утелленой. Однако, когда он вернулся в подземную трубу после целого дня, проведенного в отпиливании рук убийц и бандитов, ее здесь не оказалось. Кто-то из местных обитателей сказал, что Утеллена больше не вернется.