«Я никогда не лгу тебе, дядюшка, – его улыбка в этот миг была почти искренней. – Ложь в глаза императорского сенешаля есть ложь в глаза императора, не так ли? Я бы никогда не осмелился совершить нечто подобное».

Алафрид устало вздохнул.

«Иногда я жалею, что у тебя нет церковного сана, – пробормотал он. – Иначе я настоял бы на том, чтобы на следующей генеральной Конгрегации тебя избрали бы генералом Общества Иисуса… Я только надеюсь, что ты достаточно умен, чтобы не вести никаких дел с Лотаром. Видит Господь, у него сейчас больше проблем, чем ему когда-либо хотелось иметь…»

«Я уже сказал, Лотар не еретик. Похотливый гедонист, развращенный декадент, упивающийся всеми мыслимыми удовольствиями развратник, мнящий себя хитрецом и философом, но только не еретик. Если он и взялся за изучение запретных трудов, то только лишь потому, что его побуждает к этому страх, а вовсе не похоть или извращенное любопытство».

«Страх? Вот как? – бровь императорского сенешаля едва заметно приподнялась. – Так, значит, у Лотара есть могущественные враги, которых он боится? Черт возьми, Гримберт, кажется, твои шпионы искуснее императорских. Я хочу получить все донесения об этом и…»

«У Лотара нет врагов, дядюшка. Не потому, что он грозный боец. Он развратил, искусил и соблазнил всех сеньоров восточных земель, которые могли представлять для него опасность. Но один все-таки остался. Древний, могущественный и опасный, которого не интересуют ни его извращенные забавы, ни все удовольствия, выдуманные его двором для ублажения плоти и разума. Этого врага зовут Старость, дядюшка Алафрид».

Императорский сенешаль усмехнулся.

«Будь уверен, уж я-то знаю его хватку. Значит, Лотар…»

«Он немолод. Чертовски немолод, следовало бы сказать. К тому моменту, когда он угощал меня засахарившимися конфетами, ему уже должно было стукнуть по меньшей мере полторы сотни лет. Солидный возраст для человека его привычек, а? Удовлетворение пагубных страстей может приносить многие удовольствия, вот только жизни оно не продлевает. И Лотар знает это. Последние годы он зазывает в Салуццо лучших врачей из всех, которые готовы служить за золото. От заслуженных императорских врачевателей – геронтологов, иммортологов, генетических мастеров – до знахарей, шарлатанов и странствующих проходимцев. Лотар пристрастился ко многим запретным зельям и тинктурам, но есть одна привязанность, которая владеет им сильнее всего. Лотар отчаянно желает жить. Вот в чем причина его интереса к еретическим технологиям».

Алафрид скривился. И это не было тщательно отрепетированной гримасой, как его собственная – рефлекторное напряжение мимических мышц, истинный порыв души.

«Значит, он ищет в них рецепт бессмертия? Что ж, этого и следовало ожидать. Именно этими плодами Дьявол и искушает человеческую душу. Даже такую скверную, развращенную и дрянную, как душа Лотара из Салуццо. Обещая здоровье, бессмертие и силу, Дьявол делает таких людей своими прислужниками, через них несет разложение в мир. Что ж, маркграф Лотар пожалеет о том, что не смог противостоять соблазну. Есть вторая часть послания его императорского величества, Гримберт, которую я зачитаю сейчас. С получением ее тебе предлагается немедленно собрать всех преданных рыцарей и обрушиться на Салуццо с тем, чтобы искоренить угнездившуюся там ересь. Император позволяет тебе учинить его именем справедливый суд с тем, чтобы покарать всех, впавших в ересь, не делая исключений для титулов и заслуг».