– Занимать чужое в Альбах не полагается, – задумчиво произнес Берхард. – С другой стороны, это могут быть такие же уставшие путники, как и мы. С такими не грех преломить хлеб да поговорить. Тоже добро. Здесь, в горах, только от другого путника и можно узнать, что тебя ждет за перевалом.

Осторожность просыпалась медленно, с трудом оправляясь от жестокого холода. Но раз проснувшись, уже не желала сворачиваться в кольцо. Незваные гости посреди Альб? Гримберт всегда с настороженностью относился к любым совпадениям.

Люди Лаубера? Отчего бы и нет. Душу обожгло от затылка до пяток, будто над ней распахнулась огромная озоновая дыра, истекающая радиацией. Выследили его в Бра и устроили засаду на пути. Так и ловят самонадеянных пташек, забывших про осторожность.

Конечно, он не один, у него есть Берхард… Гримберт мысленно скривился. Долго ли будет сопротивляться старый однорукий Берхард, увидев в руках слуг Лаубера графскую инсигнию вкупе с направленным в лицо лайтером? Пожалуй, что и минуты не будет. А если ему заплатят пару монет, еще и, пожалуй, поможет найти короткую дорогу обратно.

– Лучше не заходить, – пробормотал Гримберт, не разжимая зубов, чтоб те не лязгали. – Ты сам говорил, верить людям в Альбах опасно.

Берхард молчал долго – с полминуты, что было много даже по его меркам.

– Ночь будет холодной, – хмуро произнес он. – Околеешь ты в своем тряпье. Альбы суровы, но в них есть порядок, глотку здесь рвать первому встречному не полагается. А добрые люди между собой завсегда столковаться могут, по-христиански это. Значит, так, говорить буду я, а ты старайся помалкивать, понял?

Берхард несколько раз отрывисто и сильно ударил кулаком в дверь. Судя по глухому звуку, дверь была прочной, основательной. Видимо, и все Палаццо было ему под стать. Не графский замок, но и не деревянная конура из тех, что ютились на окраинах Бра. «Неудивительно, – подумал Гримберт, – этот дом должен защищать от непогоды и от скверного нрава гор».

– Кто? – кратко спросил кто-то через дверь. – А ну назовись, а то пальну!

Берхард кашлянул.

– Добрые путники и рабы Божьи! Застигнуты непогодой, сделайте милость, пустите под крышу!

Палаццо некоторое время молчало, хотя изнутри доносилась приглушенная возня. Человек внутри был не один, Гримберт явственно различил два или три голоса. Люди Лаубера? «Нет, – подумал он, – едва ли. Люди Лаубера должны были быть профессионалами до корней волос. Если бы они в самом деле устроили здесь засаду, сейчас он сам корчился бы, уткнувшись лицом в снег. А эти не спешат, даже напротив, как будто бы нарочно медлят, не желая открывать дверь».

– Ладно, заходите, коль без лихого умысла. По одному и не дергайтесь чересчур… Кто такие?

Из распахнувшегося дверного проема повеяло теплом. Те, кто устроился в Палаццо, не пожалели для очага топлива, натоплено было так жарко, что Гримберт едва не пошатнулся на пороге. Тепло… Он шагнул внутрь, мгновенно забыв про все свои опасения, тело вдруг обмякло, как кусок свежевыстиранной холстины, утратило волю. Тепло… Это было как благословение с небес, которое мгновенно пропитало его, окутав целиком.

– Однорукий старик и при нем слепой, – доложил незнакомый голос, не пытающийся скрыть настороженных интонаций. – Ну и компания.

– А ты кого ожидал? Придворных фрейлин? – осведомился другой голос, грубоватый и низкий. – Да опусти ты нож, на егерей они уж точно не похожи.