«Убийца», без сомнения, был стар и дряхл, но, в то же время, в противовес многим современным сородичам отличался твердостью и упрямством могучего тура — черта многих старых машин, созданных в период Проклятых Чумных Веков. Он не отличался огневой мощью, но при этом вполне надежно поражал любые мишени, оказавшиеся в зоне его огня, не отвлекаясь и не привередничая, а кроме того, был неприхотлив по части пороховых примесей. Он мог казаться медлительным, но обладал отменным моторесурсом и при должном упорстве мог покрыть за день расстояние, немыслимое для более тяжелых машин.

Нет, решил Гримберт в тот день, когда Магнебод впервые не встретил его, взъерошенного и вспотевшего, выбирающегося из бронекапсулы, презрительным смехом. Пожалуй, я не стану отправлять его под пресс. И расстреливать тоже не разрешу. Лучше отведу ему темный закуток где-то в недрах отцовского палаццо, подальше от чужих глаз, и водружу там. Чтобы потом, уже обзаведясь настоящим доспехом, покрыв себя рыцарской славой, иногда разглядывать, вспоминая, с чего начинал и чего достиг. А может…

— Грим, следы!

Гримберт встрепенулся, отчего «Убийца» рыкнул двигателем, точно охотничий пес, учуявший запах добычи.

— Где?

— Прямо у тебя под ногами, пустая твоя голова!

Теперь он и сам их разглядел — россыпь отрывистых точек, тянущихся параллельным курсом. Что ж, по крайней мере, с направлением он не ошибся. Гримберт едва сдержал ликующий крик. Может, этот олень и воображает себя самым хитрым зверем в Сальбертранском лесу, да только радоваться ему осталось недолго.

— Вперед! — крикнул он, подражая егермейстеру, — Сейчас добудем! Ату его! Ату, мои славные загонщики!

***

Погоня по заснеженному лесу оказалась куда более сложной штукой, чем представлялось Гримберту. Будь «Убийца» всамделишным рыцарским доспехом высотой с крепостную башню, с атомной силовой установкой чудовищной мощи, дающей огромным ногам невообразимую силу, он догнал бы улепетывающего оленя в три гигантских шага. Догнал и раздавил, как раздавил бы даже боевой трицикл, ощетинившийся орудиями.

Гримберт выругался, беззвучно шевеля онемевшими от долгой нейро-коммутации губами. Густая снежная каша оказалась чертовски серьезным препятствием, в котором он тут же завяз, попытавшись двигаться полным ходом.

Как же тяжело вести машину по глубокому снегу! «Убийца» весил всего сотню квинталов[12], но даже этого веса хватало, чтоб стальные ноги предательски вязли в снегу, нарушая центровку и заставляя доспех двигаться враскачку, точно деревенского пьяницу.

Вперед, приказал ему Гримберт, мысленно представляя, как вкладывает собственные силы в клокочущий котел «Убийцы». Вперед, ржавый старик. Не сметь отставать!

Курс на сближение был выбран верно. Спустя несколько секунд в визоре возник порывисто двигающийся силуэт, в котором Гримберт почти мгновенно распознал треклятого оленя, чью голову едва не размозжил получасом ранее.

Олень удалялся быстро, ему не мешал ни глубокий снег, ни волочащийся за ним по снегу срубленный рог. Ага, значит, хотя бы осколки пули задели его, жаль только, что не уложили на месте, лишь проредили роскошные головной убор…

Деревьев здесь, в подлеске, было немного, но олень и не пытался затеряться в чаще. Гримберт отчетливо угадал его траекторию еще до того, как «Убийца» услужливо построил схему. Инстинкт дикого зверя вел его прочь, в сторону занесенной снегом балки. Если он перевалит через нее, отгородившись от охотника исполинской складкой земли, даже автоматические пушки «Убийцы» будут бесполезны, это Гримберт тоже сознавал отчетливо. Потому и гнал доспех во весь опор, резкими командами на ходу корректируя курс.