Пять градусов вправо. Разнести шаг, чтоб уменьшить качку. Поворот орудий. Вычисление баллистической прямой с упреждением…

Олень не собирался его ждать. Стряхивая со шкуры хлопья снега, он стремительно поднимался вверх по балке. Секунда — и он уже на самой вершине. Черт, может, он и был примитивно устроенным существом, однако, сообразно воле Господа, не нес на себе ни бортовой брони, ни ядерного реактора, оттого даже в зимнем лесу двигался удивительно проворно. Еще одна секунда — и он перевалит через балку, сделавшись невидимым. Но этой секунды Гримберт ему давать не собирался.

Во имя семи рыцарский добродетелей, ему нужен лишь один верный выстрел…

Баллистический вычислитель, издавая тревожный писк, лихорадочно выстроил вокруг уменьшающегося силуэта концентрические кольца, испещрив визор призрачными цифрами боковых поправок и колебаний. Гримберт стиснул зубы. Чертовы цифры!

В прошлый раз он доверился им — и они лишили его заслуженной победы, вырвали трофей из рук. Прав отец, цифры — оружие немощных стариков и алчных ростовщиков, слишком трусливых, чтобы принять бой по всем правилам. Могут ли цифры выразить человеческую душу, столь сложно и непостижимо устроенную? В силах ли они просчитать рыцарское благородство, переведя его на язык формул и вычислений?..

Коротким мысленным приказом Гримберт погасил баллистический вычислитель и взял управление орудиями на себя. Сто туазов, сто двадцать туазов, сто сорок туазов… Олень удалялся слишком быстро, еще несколько секунд — и выйдет из сектора действенного огня. В запасе лишь несколько секунд.

Гримберт замер, как стрелок из аркебузы перед сильнейшим ударом в плечо, даром что приводы «Убийцы» полностью брали на себя отдачу, прикрыл без всякой необходимости левый глаз и…

Выстрел был поспешным, лишенным той особенной элегантности, что составляет гордость охотника, однако прицел был выверен верно. Даже не выстрел, а короткая очередь — врезавшийся в гашетку палец Гримберта окаменел на четверть секунды, а отключенная автоматика бессильна была самостоятельно произвести отсечку.

Но это было уже неважно. Он попал и отчетливо видел это.

Выстрел настиг оленя на самом гребне и кинетической энергии, заложенной в снарядах, было достаточно, чтобы коренастая фигура на мгновенье замерла в воздухе. Так, словно сам Господь подхватил ее невидимыми ладонями, пытаясь вознести в небесное царство наперекор закону притяжения. Может, с другим оленем это и прошло бы, но этот, кажется, слишком много грешил в своей не очень длинной жизни. Груз грехов оказался слишком тяжел, отчего он, кувыркнувшись, рухнул, уже невидимый, на обратной стороне балки.

Гримберт издал торжествующий клич, в этот раз не забыв включить рацию.

— Вальдо! Эй, Вальдо, ты видел? Как тебе такое?

Аривальд отозвался спустя секунду. И хоть говорил он небрежно, точно человек, только что вынырнувший из глубокой дремы, Гримберт не сомневался, что его старший паж пристально наблюдал за происходящим, еще с того момента, когда сканеры «Убийцы» различили между деревьев олений силуэт.

— Если ты ожидаешь похвалы, лучше придумай повод получше, чем пустая трата снарядов.

Гримберт едва не задохнулся от негодования. Допустим, выстрел был не из идеальных, однако же заслуживал по крайней мере сдержанного уважения.

— Пустая трата? Черт! Разуй свои чертовы глаза! Я свалил его! Свалил! Я добыл нам оленя!

Душа его ликовала. Не просто меткий выстрел. Не просто охотничья удача.

Он утер нос Вальдо. И не только это.

Разглядывая пустое заснеженное пространство, где прежде был олень, он уверился в том, что это не было случайностью. Знак. Явленный Господом знак того, что задуманное им свершится, причем самым благоприятным образом. Он вдруг ощутил такую легкость, будто ковылявший в снегу «Убийца» сбросил с себя всю бортовую броню.