Рауль сравнил свое положение с положением этого бедного мальчика и почти обрадовался такому несчастью.
«Я протяну руку этому ребенку, — думал он, — как некогда маркиз Режинальд протянул мне свою. Может быть, это принесет мне счастье».
— Как зовут тебя, друг мой? — спросил он.
— Жаком…
— Сколько тебе лет?
— Четырнадцать.
— Ну, Жак, я не хочу, чтобы ты умер завтра, как ты говорил сейчас. Все отвергли тебя, но я не отвергну. Тебе уже не нужно будет просить милостыни, если ты захочешь ехать со мною.
— Ехать с вами? — вскричал мальчик с выражением пламенной радости, смешанной с некоторым сомнением. — Возможно ли это?
— Да, — ответил Рауль, — я уже сказал тебе, что, если ты хочешь, я возьму тебя с собой.
Очутившись в свою очередь покровителем, герой наш угадал, что навсегда привязал к себе душу этого ребенка, и почувствовал себя возвеличенным в своих собственных глазах.
— Жак, — сказал он через минуту, — мы едем в Париж…
Мальчик сделал жест, ясно означавший: куда поедете вы, туда поеду и я, хоть на край света!..
— Умеешь ты читать? — спросил Рауль.
— Немножко.
— А писать?
— Также немножко, но очень дурно…
Молодой человек улыбнулся этому наивному ответу, потом спросил:
— Сколько отсюда до ближайшей деревни?
— Два лье.
— Ты слишком слаб, чтобы идти пешком. Умеешь ты ездить верхом?
— Умею.
— Ну! Садись на Баяра — он очень смирен — а я пойду пешком. Пища подкрепит тебя, а как только я найду случай, я тотчас куплю для тебя одежду и лошадь… ты будешь ездить со мной…
Мальчик не верил своим ушам и был убежден, что он игрушка какой-нибудь обманчивой мечты.
Рауль и Жак прибыли в деревню. Как и предвидел Рауль, пища полностью возвратила силы мальчика. После обеда они оба отправились в путь и к вечеру добрались до небольшого городка. Первой заботой Рауля было купить маленькому Жаку готовое платье и лошадь, довольно старую, но еще годную. За платье он заплатил три луидора, лошадь стоила ему восемь, и за такую умеренную сумму Рауль достал себе вполне приличного слугу, потому что в красном жилете, серых панталонах и синей ливрее с серебряным галуном Жак имел очень приличный вид.
На другой день нашим путникам оставалось до Парижа только восемь лье. Рауль сел на Баяра, Жак взобрался на свою лошадь с гордостью, легко понятной, и с детской радостью, восторжествовавшей над его горем. После двух часов езды, сын браконьера прервал молчание:
— Жак, говоря со мной, ты должен будешь называть меня кавалером.
— Слушаю, кавалер, — отвечал сирота.
— А когда у тебя спросят, как зовут твоего барина, ты должен отвечать, что ты служишь кавалеру Раулю де ла Транблэ.
— Буду помнить, — сказал Жак.
Читатель видит, что Рауль завладел именем, не принадлежащим ему; но был ли он настолько виновен, приняв это имя? Мы этого не думаем.
Задолго до ночи Рауль приехал в Париж, где будущее приготовило для него жизнь, исполненную стольких же приключений, как жизнь Жильблаза и Лазарилла, этих бессмертных авантюристов. Мы последуем за нашим героем повсюду посреди страстей, ослеплений, интриг, радостей и горестей этой странной жизни.
Этот узкий переулок, грязный и длинный, назывался тогда и называется еще поныне улицей Жендре. Два или три года назад этот переулок сохранял еще во всей целости физиономию разбойничьего вертепа, отличавшую его в ту эпоху, когда происходили происшествия, которые мы рассказываем. |