Высокопоставленные офицеры, капитаны и полковники, подходили и заводили с ней светские беседы, а она изо всех сил старалась быть дружелюбной и вежливой. Она улыбалась, притворялась, что ей интересны их истории, и краснела, когда они пытались шокировать ее грубоватым казарменным юмором. Когда танцы закончились, Екатерина забрала ее, отвела домой, и ни одна из них ни словом не обмолвилась о том, что произошло.

Никогда.

Она не бежала по горячему песку, спотыкаясь на каждом шагу. За ней не гнались солдаты, которые лаяли как собаки. Она никогда не стояла там, в лунном свете, лицом к лицу со своей матерью, которая олицетворяла силу природы. Цунами, землетрясение.

– Ты подвела меня, – сказала мама. – Ты позоришь нашу семью и Службу надзора. Немедленно иди сюда.

Екатерина указала на что-то у своих ног. Саша пригляделась и увидела, что в песке зарыт ящик. Сашенькин ящик.

– Залезай, – велела мама.

Саша уставилась на ящик. Она подняла глаза на лицо матери, темное на фоне луны. Плечи ее опустились. Собственное тело казалось ей слабым и тощим, бессмысленно угловатым и слабым. Она уменьшалась, снова превращаясь в ребенка, когда стояла и не могла сделать то, что ей говорили.

Она знала, что через мгновение заберется в ящик. Мама закроет крышку. И тогда она навсегда останется в темноте и никогда больше не увидит звезд. Никогда и ничего больше не увидит. Потому что это ее будущее.

И тогда она снова увидела свет под водой.

Нечто было глубоко под водой и светило не очень ярко. Но оно все равно было. Она видела его только мельком, но этого оказалось достаточно.

Медленно она задрала подбородок. Усилием воли – мышцы шеи, казалось, едва выдерживают вес головы.

Но все же ей это удалось. Сашенька подняла подбородок, посмотрела матери прямо в глаза и сказала:

– Да пошла ты.

Глаза Екатерины горели как солнечные вспышки. Ярость нарастала и нарастала, грозя поджечь ночные облака.

Петрова стянула через голову дурацкое белое платье и бросила. Его подхватил ветер. Ну и пусть развевается, как призрак той, кем она была раньше.

– Что ты делаешь, девочка? – спросила Екатерина. Вокруг нее молодые солдаты вопили на луну и жаждали крови.

Петрова даже не стала отвечать. Вместо этого она повернулась и побежала в пенящийся прибой, который разбивался о ее лодыжки. Вытянула перед собой руки и нырнула в черную воду, окунулась в холодные объятия моря и поплыла.

157

– Ш-ш-што-п-п-п вс-с-се провалилос-с-с-с, – завопил Плут. В пространстве шириной в тысячи километров сотни его тел закричали одновременно.

В тот же миг некоторые из этих тел были расстреляны бортовыми орудиями. Некоторые были уничтожены колоссальными взрывами. Но все равно осталось еще много.

– Берегись, – крикнул Паркер.

Плут даже не пытался понять, что тот имеет в виду. Его сознание было раздроблено на столько частей, а внимание распределено между столькими сенсорами, что невозможно было определить, кто из них в беде. Мгновение спустя он почувствовал, как одно из его тел распадается на части, а корабль, на котором он находился, разбивается на куски в результате столкновения.

Вместе Паркер и Плут захватили все корабли. На борту каждого из этих кораблей имелось не менее одного 3D-принтера и достаточно сырья для создания нового тела. Оставалось только взломать принтеры и запустить в работу.

Василиск отреагировал именно так, как они и ожидали: уничтожал себя, лишь бы избавиться от заразы. Он обратил экипажи зараженных боевых кораблей против роботов, загромождавших отсеки, нацелил оружие на все корабли, где зеленые роботы захватили контроль, тратили целые экипажи на самоубийственные удары, чтобы уничтожить несколько зеленых тел.