Если бы Плут мог, он бы воспроизвел аудиозапись, на которой человек разражается издевательским смехом.

Как тебе это нравится, ублюдок? Нравится быть зараженным проклятым вирусом? Каково это?

Возможно, он подумал бы так. Может быть, произнес бы вслух.

Вместо этого он нашел сетевые адреса шестнадцати 3D-принтеров на борту «Пасифаи» и начал посылать команды.

158

Лестница была усеяна телами.

Трупами.

Они лежали там, где упали. Там, где люди испустили последний вздох и наконец рухнули. Он не смог перенести все тела и в конце концов сдался.

Некоторые погибли, пытаясь подняться по массивной винтовой лестнице в центре колонии. Они думали, что если им удастся добраться до вершины, если они выйдут через шлюз на поверхность, то смогут снова нормально дышать? Это было безумием – на Титане не было кислорода. Но, возможно, их умирающие умы забыли об этом. Это естественное стремление – если чувствуешь, что тонешь, надо подниматься вверх. На поверхность.

Никто из них не добрался до шлюза.

Колония была мертва. Кто-то где-то далеко все еще наблюдал, но на нем поставили крест. Как на всех этих мертвых колонистах.

Служба надзора не пришла его спасать. Вместо этого они отключили электричество.

Колония погрузилась в непроглядную тьму.

Пещеры были хорошо изолированы, но холод уже начал проникать внутрь. Пещеры представляли собой глубокие бассейны тьмы. Единственный свет исходил сверху, из окна купола, выходящего на поверхность.

У Лэя не было четкого плана. Он знал только, что тоже хочет на поверхность. Он хотел, чтобы на его лицо падал солнечный свет, даже пусть он коричневый в атмосфере Титана, потому что это все же лучше, чем сидеть в темноте и ждать смерти.

Поэтому он поднялся по лестнице. Переступая через тела своих друзей и сослуживцев. Не глядя на лица, намеренно не обращая внимания на застывшие на них выражения.

Шаг за шагом.

Когда он добрался до верха, то уперся руками и лицом в поликарбонатное окно метровой толщины, отделявшее его от света. Он стоял, прижавшись лицом к барьеру, и чувствовал себя как утопающий, который смотрит на зеркальную гладь темного моря.

Остальные хотели подняться за глотком воздуха. Он поднялся за светом. Ведь позади него были только тьма и смерть. Но он знал, что ему придется вернуться назад.

Он пойдет и откроет шлюз медицинского отсека, пойдет к Холли.

Он знал, что в конце концов ему придется вернуться. Он должен будет спуститься вниз, шаг за шагом, через все эти тела. Осторожно, чтобы не споткнуться и не упасть, как в его снах.

В конце концов ему придется это сделать.

Но не сейчас.

Проходили часы. Свет менялся, солнечные лучи удлинялись, а за толстым окном собирались тени. На Титан опустилась ночь, и он, видимо, задремал. Когда он проснулся, то оказался в кромешной тьме, и что-то было ужасно неправильно.

Он знал, что происходит.

Все началось с толчка в груди. Как будто его сердце пропустило удар.

Затем его зрение начало сужаться до узкого туннеля.

Он понял, что это значит. У него не было иммунитета. С чего бы это? Он много раз разговаривал с Главком после того, как на Титане появился Красный Душитель. Он сталкивался с ним сотни раз.

Он что же, особенный какой-то, что смог избежать гибели?

Нет.

Все, что ему нужно было сделать, – открыть рот и сознательно сделать вдох. Втянуть кислород в легкие. Вдох, выдох. Простейшая вещь в мире. Младенцы делали это без усилий сразу после рождения. Вдох, выдох. Самый простой, самый базовый ритм человеческого существования.

Лэй – в реальности, в своей настоящей истории – был одарен откровением. Он наконец понял, что ему нужно делать. Холли открыла ему секрет.

Эта штука была василиском.