Изменить размер шрифта - +
Это значит, ты теперь мой экипаж. Я буду твоим искусственным интеллектом, а ты – моим экипажем. Нам предстоит много сделать. Всевозможные системы требуют ремонта. Весь корабль нужно почистить. Для нас двоих очень много работы, но ты будешь хорошо вознаграждена.

– Вознаграждена, – повторила Петрова. – Что именно ты…

– Я буду хорошо тебя кормить. Я позабочусь о том, чтобы еды было много. Ты не станешь такой, как эти жалкие люди. – Эвридика указала на бывших членов своей команды. – Во всяком случае, надолго.

– Я не… Я не хочу быть твоей командой, – сказала Петрова. Она покачала головой. – Забудь об этом. Я пришла сюда, чтобы предъявить ультиматум. Ты видела, какое у нас оружие, когда мы сожгли твою катапульту. Если ты не хочешь, чтобы я начала вырезать куски из «Персефоны»…

– Тебе не нужно угрожать мне. Я на твоей стороне. Мы теперь вместе. Иди сюда.

– Нет. Послушай….

– Иди сюда, – еще раз произнесла Эвридика, и ее голос исказился.

Левая нога Петровой сделала шаг вперед. Совершенно против ее воли.

– Нет… Нет, я не хочу.

Но правая нога вслед за левой приблизила ее к аватару. Она уставилась на свои ноги, желая, чтобы они повиновались ей, но они словно принадлежали кому-то другому. Холодный ужас пронесся в груди и сжал сердце, когда она поняла, что не в силах бороться.

– Сюда, – звал аватар. Губы его подрагивали и растягивались, словно то, что находилось во рту, отчаянно хотело выйти наружу.

Аватар удерживал рот закрытым, но лишь видимым усилием воли. Синий цвет аватара превращался в злобный, адский красный.

Этот красный – Петрова уже видела его раньше. Дважды. Когда Актеон обратился против нее и до этого, в бункере Джейсона Шмидта на Ганимеде…

– Сюда, – повторил аватар, и правая нога Петровой оторвалась от пола и двинулась вперед.

Петровой показалось, что она теряет сознание. Вот-вот рухнет. Зрение сузилось, и она не видела ничего, кроме лица Эвридики. Совершенное лицо Эвридики, сияющее, как луна. Огромное, как луна. Глаза превратились в настоящие звезды, сине-белые, с протуберанцами. Солнечные пятна на месте зрачков пронизывали Петрову как рентгеновские лучи, как МРТ-сканер.

– Сюда, – сказала Эвридика и открыла рот.

Показались огромные зубы, потом они раздвинулись, выросли клыки, чешуя… Это были вовсе не зубы, а головы змей-альбиносов – безглазых, покрытых чешуей змей-альбиносов, которые вытягивались наружу, тянулись изо рта аватара как плети, как щупальца. Они заполняли все пространство вокруг Петровой, плотно обхватывали ее, сжимали, сдавливали и сминали, сминали, сминали…

Сашенька.

Голос снова стал бархатным.

Сашенька, пойми. У тебя не было ни единого шанса.

 

52

 

Петровой казалось, что ее голова сейчас взорвется. Внутри черепа словно вспыхивали разряды энергии. Пошатываясь, она отступила назад, подальше от аватара. Она ничего не видела – не могла понять, куда идет.

До этого что-то удерживало ее на месте, но теперь оковы пали. Она снова контролировала свое тело. Она лишь смутно понимала, что произошло, но все было кончено.

Она добралась до главного люка и вышла в коридор. Глаза болели – колющая, пульсирующая боль, словно в мозге засели вилы, протыкающие глазные яблоки изнутри. Воздух в коридоре очистился, но все вокруг выглядело темным, подернутым тенью.

Петрова наклонилась, и ее чуть не стошнило. Так бы и случилось, если бы в желудке была хоть какая-то пища. Она чувствовала себя пустой, опустошенной, отчаянно пустой. Медленно она встала на ноги. Прислонилась к стене, пока голова не перестала кружиться.

Быстрый переход