– В эту минуту никто больше меня не хочет, чтобы ты женился на своей дикарке любовнице! – бросила она.

Ты продолжаешь называть этих людей дикарями. У них, может быть, примитивное оружие, но они не так жестоки, как люди белой расы, но зато у них прекрасный образ жизни. Никогда больше не называй их дикарями. Ты поняла меня? – Он впился стальным голубым взглядом в ее исполненные ярости зеленые глаза.

Ты делаешь все это, чтобы отомстить мне! Из-за того, что я заставила тебя жениться на мне, ты решил сделать из меня крестьянку. Что ж, вреди, как можешь, дон Диего Торрес, презрительно сказала она, – ибо я выросла на спиле у лошади в жалком разваливающемся поместье на топях Гвадалквивира. Я могу делать все, что умеет твоя прекрасная таинская принцесса королевской крови!

ГЛАВА 15

В юг вечер был поистине грандиозный праздник в честь помощника адмирала Аделантало. Вся высшая знать из самых отдаленных деревень прибыла в длинный, с остроконечной крышей бохио, принадлежавший Гуаканагари.

Магдалена привезла с собой немного одежды и была расстроена, когда увидели как оделись по случаю праздника остальные. Она смотрела, как Аарон надел маленькую набедренную повязку и обвязал затейливо выделанный пояс вокруг своих тонких бедер. Магдалена неохотно признала, что это была искусно выполненная вещь: в тонкие хлопковые нити вплетены раковины, бисер и золотые украшения.

Он поднял глаза и, увидев, как она рассматривает пояс, покраснел под загаром и смущенно сказал:

– Алия сделала его для меня и подарила. Я должен надевать его на всякие церемонии. – С этими словами он тщательно выбрал несколько ярко-красных перьев попугая и искусно вплел их в волосы.

– Ты похож на желтоволосого таинца, – осуждающе сказала Магдалена. – Ты что, действительно собираешься повернуться спиной к цивилизации и присоединиться к этим людям?

Он окинул ее взглядом стальных голубых глаз:

– Я не поворачивался спиной к цивилизации, пока она не повернулась ко мне. Все мои родные либо мертвы, либо в изгнании. Неужели мне после этого должны нравиться высокие идеалы европейской цивилизации?

Магдалена усилием воли удержала себя от того, чтобы не вздрогнуть от его горьких, жалящих слов.

– А дети должны быть наказаны за грехи отцов? Ты всегда будешь во мне видеть дочь крестоносца и ненавидеть меня за то, что сделал Бернардо Вальдес?

Он ничего на это не ответил, лишь сказал:

– Одевайся, а то мы опоздаем. Я уже слышал, как барабаны созывают почетных гостей.

– Но у меня нет ничего, кроме белой льняной нижней сорочки и коричневого бархатного платья.

– О Господи! – громко рассмеялся он. – Бархат в такую жару! Ты еще глупее, чем эти солдаты за фортом, которые истекают потом в своих кожаных доспехах. Надень одну нижнюю сорочку-этого достаточно.

Вспомнив, в каком позорном одеянии она предстала на площади в Изабелле перед адмиралом, Магдалена залилась краской:

– В Севилье подумали, что я уличная женщина, если бы я появилась в таком виде.

– Если бы ты осталась в Севилье, все это тебя бы не касалось, – без малейшего сочувствия сказал он.

К тому времени, когда Аарон и Магдалена пришли в бохио Гуаканагари, она почувствовала, как сердце колотится у нее в груди. «Это просто чудо, что никто не видит, как оно трепещет под этой тонкой материей!» – подумала она, входя вслед за Аароном в большую, заполненную людьми комнату.

Гуаканагари возлежал на низкой деревянной кушетке, украшенной красивой резьбой и покрытой мягкими, набитыми хлопком подушками.