Он помолчал немного и заглянул ей в глаза. Удивленные, они сверкали в сумерках заката.

На губах заиграла легкая улыбка.

– В таком случае это очень хорошо, что я обладаю таким мощным запасом гордости, не так ли? – Она протянула к нему руки и обняла.

Аарон медленно поцеловал ее, словно пытаясь вытянуть сладкий жар из ее рта, потом поцелуи его стали глубже, а руки запутались в густой блестящей гриве ее волос. Он с трепетной лаской опустил ее и принялся ласкать и терзать бледно-розовые соски се гордо поднятых кверху грудок. Она выгнулась навстречу его губам, и он почувствовал животный восторг. Когда он занимался любовью с Магдаленой, ему всегда казалось, что ее никогда не касался другой мужчина.

Его ищущие руки двинулись ниже, вслед за жаркими влажными губами, которые с силой вжимались в ее живот и дальше, на холмик волос внизу. Он раздвинул ее ноги и прижался к нежной плоти ее лона. Он чувствовал, что она трепещет, но все еще сопротивляется. Он не обратил внимания на ее потрясенные протесты и упорно удерживал ее бедра в плену своих сильных рук. Магдалена сдалась, издав стон восторга, а он все продолжал гладить, лизать и целовать ее, и из-за его губ она теряла разум и волю.

Она была вся в огне, извивалась, больше не сопротивляясь, но полностью отдалась его таким новым и непривычным ласкам. Это были невероятные, потрясающие ощущения. Ей стоило бы остановить его – ведь это так необычно. Но это было прекрасно. Вскоре ее руки перестали отталкивать его плечи и запутались в золотистых прядях волос; она поощряла его до тех пор, пока не ощутила самый изысканный, самый сильный экстаз, принесший облегчение, который когда-либо испытывала раньше. Бедра ее выгнулись навстречу звездному небу, а потом упали на землю, подобно тихим всплескам воды, что ласкала берега озера.

Аарон поднял голову и посмотрел на изумленное, переполненное чувствами лицо жены. Даже если она была близка, с другими мужчинами, он был абсолютно уверен, что никто из них не занимался с ней любовью таким образом. Магдалена не смогла бы так хорошо притвориться! Он смотрел в ее светящиеся зеленые глаза, широко раскрытые в благоговейном восторге. Все еще дрожав она с огромной нежностью коснулась его щеки и отвела взгляд, пряча свои чувства за густыми каштановыми ресницами. Она села, тело се серебристо сверкало в лунном свете, пробивавшемся через занавес водопада. Ночной воздух был подобен бальзаму: ароматный, наполненный сладостным мускусным запахом их любви.

Магдалена заглянула ему в лицо. Удовлетворенная этим невероятным наслаждением, которое он дал ей, она все еще была смущена способом, которым он этого добился. Наконец к ней вернулся голос:

– Где… где ты научился этому?

И в тот же момент она испугалась ответа: эти жизнелюбивые таинские женщины, без сомнения, преуспели в искусстве любви.

Его низкий, от души смех не развеял ее страхов, пока он не сказал:

– В Гранаде. Я всегда хорошо учился арабскому языку. Иногда меня посылали в город перед осадой, я там выступал как преданный им еврейский ученый. И пока я шпионил для Трастамары, я посещал двор Боабдила, а заодно и разные увеселительные заведения в этом прекрасном и развратном городе. – Он провел рукой вдоль ее бедра и пробрался выше, к груди. – Мавры очень внимательны к потребностям и удовольствиям человеческого тела.

Она почти выпалила другой вопрос: «А ты проделывал это с Алией?» – – но остановила себя. Глупо искать ответы на вопросы, которые лучше не знать Она посмотрела на его великолепное тело, распростертое перед ней. Его мужское естество все еще оставалось напряженным, а вся фигура полна напряжения. Магдалена глубоко вдохнула для смелости и протянула руку, чтобы коснуться его.