Распрощавшись с доктором Чанкой, Магдалена пошла домой. Она настолько устала, что едва могла передвигать ноги. Спустя неделю после раны в госпитале ее и без того плохое настроение еще ухудшилось. В этот день умерли три колониста и таинский ребенок: мужчины от дизентерии, а ребенок от простой кори. Мать ребенка и вся его семья тоже были больны. Кое-кто из них, безнадежно больные, покинули Изабеллу, чтобы постараться попасть в деревню Гуаканагари. Если им удастся, это будет означать еще больше смертей, ибо они станут разносить болезнь и заражать других. Она вздрогнула при мысли, какое это может принести истребление. Вольных таинцев можно было остановить, но она понимала, что идти к Колону было бесполезно. Здесь было достаточно здоровых мужчин, но он ни за что не решится отправить кого-нибудь к своим братьям с предупреждением.

– Может, я поеду сама. Думаю, я знаю дорогу. – Если бы только я смогла убедить Аналу пойти со мной, пробормотала она себе под нос и повернула к дому.

Верный слуга пошел вперед предупредить служанку, чтобы она приготовила еду.

Теперь, когда Магдалена каждый день работала в госпитале, она стала пользоваться настоящим уважением среди колонистов. По правде говоря, слишком многие болели, и оставалось не много здоровых людей, способных, приставать к ней.

Сумерки c?устились; она шла между двумя заброшенными хижинами, обитатели которых отправились вместе с войсками в глубь острова. Вдруг ее схватила сильная рука, а другая рука в перчатке сильно ударила по губам.

– Ну а теперь, моя рыжеволосая сучка, давай-ка посмотрим, что значит рассказывать про меня сказки!

Мурлыкающий голос Лоренцо Гусмана было последнее, что она услышала перед тем, как почувствовала сокрушительный удар по голове. Все провалилось во тьму.

ГЛАВА 20

– Нам надо встретиться с Гуаканагари и его воинами на гребне горы, с которой открывается вид на равнины, – сообщил Аарон Кристобалю и Бартоломе, подъехав на своей лошади к ним. Он только что вернулся со встречи с Каону.

– Это не слишком близко к враждебным касикам? – обеспокоенно нахмурившись, спросил Бартоломе.

Аарон покачал головой и отбросил влажные золотистые волосы со лба. Он истекал потом под своими кожаными доспехами.

– Как только эти распри закончатся, клянусь, что не буду надевать на себя ничего, кроме льняной рубашки, даже если доживу до девяноста лет! Каонабо собирает свои войска на южной стороне долины. Разведчики Гуаканагари донесли мне об этом. Пройдет целый день, пока прибудет какой-нибудь еще восставший касик.

– Тогда, если мы столкнемся вначале с Каонабо, будет лучше, – сказал Кристобаль, поправляя седло на своей норовистой лошади. – Мне не терпится закончить сражение.

Бартоломе засмеялся:

– Тебе не терпится еще раз поставить ногу на палубу и бросить все эти передряги на земле ради трепета открытий новых земель.

– И тем не менее губернатор прав, – согласился Аарон. – Если мы быстро победим Каонабо, это сможет отпугнуть его союзников. Дйже Бехечио из Ксарагуа решил вступить в альянс с восставшими касиками и выступить против Гуаканагари и нас.

– А разве у этого негодяя Ролдана нет множества последователей-мятежников в Ксарагуа? – спросил Бартоломе.

На лице Аарона появилось встревоженное выражение.

Проезжая по узкой тропинке, он согнулся под низко свисавшими над ней ветвями.

– На полуострове Ролдану верны несколько таинских деревень. И поскольку люди с тех двух каравелл объединились с ним, он безусловно может бросить вызов касику.

Может быть, они перебьют друг друга и избавят нас от дальнейших забот? – угрюмо предположил Бартоломе.