Пока он брился, она восторженно следила за ним и требовала, как всегда, чтобы волосы были тщательно собраны, даже те, что он стряхивал с бритвы. Потом она закапывала их в укромном месте, чтобы злые духи-земи – не могли бы воспользоваться ими, чтобы навлечь беду. Религия таинцев была для него увлекательной загадкой, у него еще не хватало воображения, чтобы представить ее себе. Они почитали богов, охранявших их семьи и деревню, и страшились других, равно как привидений и духов их умерших соплеменников.

Аарон засмеялся, вспомнив, как узнал об этом. Когда они с Алией занимались любовью во второй раз, была кромешная тьма. Она протянула руку и вставила палец ему в пупок, прежде чем позволила ему коснуться себя. Похоже, у духов пупка не было! Это было традиционной мерой безопасности, которую таинцы предпринимали перед тем, как заняться любовью в темноте.

Закончив бриться, он посмотрел, как она закапывала срезанные волосы, и полностью оделся, со всеми регалиями. Он решил, невзирая на жару и непрактичность, что ему следует предстать перед вождем внушительным, «человеком с неба». Уроки адмирала относительно поведения и одежды при встрече с вождем не прошли для него даром.

После короткой игривой сцены у озера они вернулись на берег. И сразу же он почувствовал неладное. Женщины спрятались в кустах, а мужчины стояли небольшими группками, держа в руках грубые копья и дротики, возбужденно переговаривались и указывали на вход в бухту. К берегу быстро приближалась большая долбленка.

Алия обменялась несколькими фразами с одним из ее охранников и повернулась к Аарону, что-то испуганно сказав скороговоркой. Он взял ее за плечи и сказал:

– Я не понимаю тебя. Говори медленнее.

– Едут карибцы! Людоеды! – крикнула она, показывая на каноэ, которое находилось в ста ярдах от них и быстро приближалось.

Волосы зашевелились у него на затылке. Это были древние враги таинцев, жившие на юге. Они брали пленных не для того, чтобы обратить в рабство, а чтобы съесть.

Мы не станем мясом для карибцев, – прорычал Аарон, быстро подойдя к лодке-долбленке, где хранилось его снаряжение. Он вытащил легкий арбалет и большой колчан с оперенными стрелами.

– Спрячься в зарослях, – медленно, по-кастильски, приказал он Алие. Когда она замешкалась, испуганно округлив глаза, он улыбнулся. – Со мной ничего не случится. Ты только наблюдай издалека.

Потом он вручил открытый колчан одному из ее охранников и сказал на таинском:

– Держи для меня стрелы.

Мужчина сделал, что ему приказали, хотя вид у него был нерешительный: он сравнивал длинные стрелы карибцев с короткими стрелами из колчана Аарона. Таинцы умели бросать копья только на близкое расстояние.

Аарон взял арбалет и положил лук на землю. Потом он наклонился, чтобы натянуть тетиву, и потянул ее назад, пока она не попала в зазубрину главною ложа. Он вставил лук в желобок поверх главного ложа, нацелил его на каноэ, которое находилось едва ли в восьмидесяти ярдах от них. Потом спустил курок, и стрела со свистом полетела в сторону лодки карибцев. Аарон несколько раз повторил эти действия, сопровождая их бранью, а его помощник, державший колчан, смотрел на него широко раскрытыми от изумления глазами. На этот раз стрела попала точно в цель и задела карибца, который сидел в каноэ спиной к берегу. Третья стрела тоже попала в цель. Гребцы по команде остановились, и каноэ начало разворачиваться. Аарон воспользовался преимуществом легкой добычи и пустил еще с полдюжины стрел вслед развернувшемуся каноэ.