Уитни почувствовала, что он удаляется в недоступную ей сферу, и сердце у нее упало. Она добивалась осуществления третьего условия их брачной сделки, полагая, что больше ей ничего не нужно. Но вот всего один день назад Таунсенд признал в ней желанную жену, а она, как настоящая Далила, уже хочет большего. Ей вдруг пришло в голову, что когда отец говорил о «средствах к жизни», он имел в виду не только обеспечение крыши над головой, еду и одежду; вероятно, он имел в виду общую жизнь, участие одного из супругов в жизни другого, совместное переживание всех ее перипетий. Уитни поймала скрытую улыбку и выразительный намек в глазах Гарнера и успокоилась, поняв, что вскоре он придет к ней на ночь. Но в ней возникло ощущение какой-то странной пустоты, и она задумалась, смогут ли они когда-либо делить нечто большее, чем только постель.

На следующее утро Гарнер отправился в контору, предоставив Уитни провести этот день по своему усмотрению. Она бродила по дому, стараясь не смущать слуг своим услужливым или, напротив, слишком независимым видом, и, в общем, ей это удалось. Но днем, сама того не желая, глубоко задела Маделайн, спросив, чем она занимается весь день, каждый день. Вместо ответа та лишь смерила ее злым взглядом, собрала свое шитье и в бешенстве ретировалась.

Через минуту Уитни уже стояла перед кабинетом Эзры, придумывая, под каким бы предлогом зайти. Ничего не надумав, она хотела уйти, но, повернувшись, столкнулась лицом к лицу с самим Эзрой, который подкатил в своем кресле. Он поднял голову как раз вовремя, чтобы не наехать на нее, остановился и с необычным для него волнением стал разворачиваться.

Но деревянные колеса зацепились за ковровую дорожку, и старик никак не мог их освободить. С покрытых пледом колен что-то упало на пол и покатилось к ногам Уитни. Бутылка… бутылка коричневого стекла с узким горлышком, а в ней какая-то жидкость. Уитни подняла ее, посмотрела на Эзру, который весь ощетинился, покраснел и испуганно втянул голову.

— Уйдите с дороги, женщина! — проворчал он, решив придерживаться тактики нападения и пытаясь развернуть кресло в прежнее положение.

— Вы уронили вот это.

Но он раздраженно нахмурил кустистые брови, оттолкнул ее руку с зажатой в ней бутылкой и покатил к своей двери. Когда Эзра проехал мимо, Уитни услышала отчетливый звон еще нескольких стеклянных бутылок, спрятанных у него под пледом. Перед самой дверью на пол упала еще одна бутылка и покатилась к порогу.

Желтоватое лицо Эзры густо покраснело, но он решительно двинулся вперед, предоставив Уитни подобрать вторую бутылку и идти за ним. Она догнала его уже в кабинете и встала перед ним, когда он упрямо катил к письменному столу, заваленному бумагами. Поддавшись импульсу, Уитни схватила свисающий конец пледа и потянула его.

— Что?! — возмущенно закричал он и отчаянно вцепился в плед, но не удержал. Под ним прятались еще четыре бутылки. Эзра съежился, метнув на Уитни из-под насупленных бровей яростный взгляд.

Она невольно отметила его нелепый вид, затем посмотрела на две бутылки, которые держала в руках. Смесь гордости и обиды на его морщинистом лице странным образом тронула ее, напомнив дядюшку Джулиуса и дядюшку Балларда с их детским упрямством. Уитни откупорила одну из бутылок и понюхала содержимое. Крепкий аромат наполнил голову и проник в кровь. Ром! Она прикрыла глаза, впитывая и исследуя запах. Затем перевела испытующий взгляд на деда Гарнера, пойманного за воровством спиртного. Он угрюмо и настороженно смотрел на нее, словно ожидая, что она скажет. Уитни молчала, и старик еще больше насупился.

— Вы им расскажете? — мрачно спросил он.

Она выпрямилась и задумчиво посмотрела на него, сообразив, кого он имеет в виду.

— Мне кажется, человек имеет право в собственном доме пропустить рюмочку-другую.