Он еще сильнее прижал ее к себе, вытесняя у нее из головы все остальные мысли.

— Ты даже не подозреваешь, сколько раз ты была на грани того, чтобы оказаться распростертой подо мной. В твоей собственной постели, в лесу, у стены того проклятого амбара, прямо в центре моего лагеря… Так что твоя невинность постоянно подвергалась опасности. Тебе просто повезло, что я на это не отважился, пока ты не явилась ко мне, чтобы подкупить.

Уитни едва могла дышать, так тесно он прижимал ее к себе.

— Но я не… Я только хотела достойно…

— Достойной сделки со мной — теперь я это понимаю. Мне это разъяснил Данбер. Но понимаешь, мне хотелось предполагать в тебе самое худшее. Даже при том, что жаждал тебя всем своим телом. Я был надменным, напыщенным, самоуверенным, воздержанным, старательным, нравственным… обманщиком! Я забыл свой долг и честь. Я знал, что ты как-то замешана в этом деле с виски, и ничего не предпринимал. Я знал, что не должен ни целовать тебя, ни касаться тебя, но все равно это делал. Я хотел тебя больше, чем почестей и одобрения моей проклятой семьи. Черт побери! Вот такой я человек… вовсе не образец мужского долга и нравственных принципов! Я женился на тебе, потому что меня принудили к этому, а не из чувства долга. Я арестовал Блэка Дэниелса, потому что мне пришлось это сделать, а не из высокого патриотического долга. И я привез тебя с собой в Бостон, потому что и подумать не мог, чтобы расстаться с твоим восхитительным, желанным телом, а не из соображений святого долга супружества! Я действительно такой — жадный, безумный, грубый и вожделеющий… Черт побери! Как я тебя хочу! — зарычал он, страстно прижимаясь к ней возбужденным телом. — Ну скажи, — его глаза сверкали вызовом, — ты и теперь еще любишь меня?

Глава 20

По взволнованному и напряженному лицу Гарнера Уитни поняла, насколько для него важен ее ответ. Он рискнул открыть ей свою боль, разочарование и упрямую надежду, которые скрывал в глубине своего сердца, и ей стало больно за него.

Закусив губы, она кивнула.

Он закрыл глаза, и через мгновение его тело расслабилось.

— Господи… Уитни, только не говори этого, если на самом деле не чувствуешь. Скажи, что хочешь быть моей женой, скажи, что хочешь, чтобы я тебя любил, и даже что тебе нужны мои деньги.

— Я хочу, чтобы ты любил меня, — сквозь слезы проговорила она, — и хочу быть твоей женой. Но я действительно люблю тебя, Гарнер Таунсенд. Жадного, безумного, вожделеющего — такого, какой ты есть. Великодушного, нежного и щепетильно честного и порядочного. Красивого, желанного и сильного. Я точно знаю, какой ты человек. — Уитни обвила его шею руками и встала на цыпочки, чтобы крепче к нему прижаться. — Я действительно тебя люблю.

Одно неуловимое мгновение неуверенности и сомнения — и Гарнер изо всех сил стиснул ее в объятиях, пронизанный невероятной радостью. Он приник к ее губам, наслаждаясь нежностью ответного поцелуя. Она его любит! Он подхватил ее на руки и в восторге закружил, счастливый от одного сознания, что наконец избавлен от постоянных сомнений — она его любит!

— Шнурки… мой корсаж — Она с трудом оторвалась от его губ, чтобы выговорить эти слова, но он вновь ее поцеловал и начал расшнуровывать ее корсаж.