— Или тебя их лишили! — закричал Байрон.

— От меня это не зависит, так или иначе…

— Нет, это типично для тебя, Гарнер. — Байрон с подчеркнутым презрением произнес имя своего сына. — Ты поехал за почестями, а что привез? Шлюху, которая пьет виски…

— Довольно. — возмущенно потребовал Гарнер. — Я не потерплю, чтобы Уитни унижали. Нравится вам или нет, она моя жена! Я женился на ней, и она будет здесь жить. Так что придется вам с этим примириться.

Уитни бросилась было в кабинет, но ее остановила неожиданно сильная и цепкая рука Эзры.

— А я не намерен с этим мириться! Чтобы какая-то коварная Иезавель перевернула вверх ногами весь мой дом, всю мою семью! — Уитни увидела в дверь разъяренное лицо Байрона. — Ты привез ее сюда, навязал нам. И когда же вслед за ней здесь появятся ее родственнички? Всякие там кузины, дядюшки… и ее отец, который варит виски?

При упоминании об отце у Уитни больно сжалось сердце.

— Черт побери! — таким спокойным тоном произнес Гарнер, что у Уитни мороз по коже пробежал. — Оставьте наконец в покое ее и ее семью. Ведь на самом деле вы нападаете на меня, я опять вам не угодил. Что ж, может, я не такой сын, о каком вы мечтали, но уж какой есть. И с этим ни вы, ни я ничего не можем сделать.

— Ну нет, очень даже можем! — Байрон шагнул к нему со сверкающими от гнева глазами. — Я могу проследить за тем, чтобы тебе никогда не доверили управление нашей компанией. Я не дам тебе ею руководить, не стану смотреть, как ты пускаешь на ветер все, что я создавал всю свою жизнь. У тебя нет ни чувства преданности, ни чувства долга, ни умения ценить ответственность, которую влечет за собой руководство таким важным предприятием. Думаешь, я не вижу, как ты сбегаешь из конторы, стоит ей только поманить тебя пальцем? Тебя не бывает на месте большую часть времени…

Гарнер подавил желание выругаться.

— Я не обязан отчитываться ни за то, на что я трачу свое время, ни за поведение моей…

— Скорее всего ты так же вел себя на этой проклятой границе, — презрительно бросил ему Байрон. — Достаточно было тебе учуять рядом юбку, и ты забывал о своем долге и чести… точнее, о том, что от нее осталось!

Лицо Гарнера потемнело от оскорбления, и Байрон счел этот признак подтверждением своих догадок.

— Господи, неужели именно так все и произошло? Вот почему тебе пришлось жениться на этой выскочке… и вот почему ты не получил никакой награды. Офицеров, которые не выполнили свой долг и опозорили себя, не награждают!

— Прекратите! — Уитни вырвала руку у Эзры и влетела в комнату, захлопнув за собой дверь и заставив вздрогнуть Гарнера и Байрона. — Как вы смеете?! — Она остановилась между ними. — Как вы смеете говорить ему такие вещи?!

— Уитни, не вмешивайся! — загремел Гарнер, но она была слишком оскорблена, чтобы подчиниться ему.

— Честь и долг! Что вы о них знаете?! На свете нет человека более преданного своей стране и долгу, чем Гарнер Таунсенд, и вы тысячу раз глупец, если не понимаете этого только потому, что он ваш сын! — Она окинула горящим взглядом застывшего Гарнера.

С гордостью она думала о свойственном Гарнеру понятии чести. Именно бескомпромиссное чувство чести и долга заставило его арестовать ее отца. Но та же честь побуждала его выполнять обет, которым он обменялся с ней, заставляла его заботиться о ней и защищать. Та же честь требовала от него, чтобы он заменил собой ее разрушенный мир. Ее муж выполнил свой долг, как этого требовала его честь, и заслуживал большего от членов семьи, которые обязаны любить и поддерживать его.